— Защитить город, поддерживать отца. Кто знает, что с ним может случиться? Вдруг следующее дежурство будет не таким... удачным? А уйти и стать простым обывателем он вряд ли уже сможет. Не тогда, когда знает, что именно таится в темноте.
Холодок в груди становится сильнее, забивая все сомнения в правдивости столь странной истории. Все её опасения оправдались, отец действительно в опасности, ему и вправду нужна помощь!
— Мне надо подумать, — честно признаётся Динка хватаясь за стаканчик с остывшим уже кофе, как за спасительную соломинку. Отводит взгляд, не желая сейчас встречаться ни с кем глазами.
— Подумай, — легко соглашается Павел Семёнович. — Я и не ждал, что ты сразу дашь согласие. Это не простой шаг, но прошу, — он подаётся вперёд, вновь вторгаясь в её личное пространство и вынуждая снова смотреть на себя. — Не затягивай. Тебе ещё надо будет хоть немного прийти в форму и разобраться что к чему. И... — он отстраняется, позволяя Динке вздохнуть свободнее и унять вновь вернувшуюся было дрожь в пальцах. — ...отцу ничего не говори пока. Он за тебя слишком переживает и не простит мне, что я рассказал обо всём.
Динка на автомате кивает. А Павел Семёнович поднимается с места, оставляя после себя лишь сиротливо стоящий пустой картонный стаканчик.
— Мне пора. Береги отца.
Динка какое-то время растерянно смотрит вслед уходящему мужчине и только потом замечает на столе клочок бумаги с номером телефона и подписью: «Позвони мне как решишь». Крутит в пальцах какое-то время этот огрызок. В голове у неё пусто и нет ни единой здравой мысли.
Одно она знает точно — отцу действительно об этом разговоре лучше пока не знать.
Динка ещё раз смотрит на номер телефона, а потом убирает бумажку во внутренний карман куртки. Возвращается к остывшему кофе, допивая ту бурду, в которую он превратился, одним большим глотком.
Глава 2
В окно через неплотно закрытые шторы заглядывает луна. Пробирается в комнату тонким серебристым лучом, оставляя на полу призрачный след. Динка следит за ним, устроившись на животе под одеялом, и никак не может уснуть.
В голове слишком много мыслей и они все роятся, словно пчёлы, не оставляют в покое.
Лунный луч пересекает что-то тёмное. Динка вздрагивает, оборачиваясь к окну, но там нет ничего особенного. Мирно висят плотные занавески, на подоконнике угадывается стопка учебников, которые Динка уже которую неделю обещает себе убрать на полку, но руки так и не доходят.
«Помимо людей в нашем, да и не только в нашем городе живут и другие… существа. В древности их называли порождениями ночи, теперь же мы полагаем, что это иная ветвь эволюции. Ты знаешь о них, просто не веришь. Вампиры, образ которых в последние годы зачем-то так романтизировали в литературе и кино. Демоны, оборотни, русалки и лешие...» — вспоминается ей чужой вкрадчивый голос. Павел Семёнович говорил так уверенно, что теперь просто не получается ему не верить.
Динка ёжится от холодка, пробежавшего по спине, и плотнее заворачивается в одеяло, словно в кокон. Прикусывает ноготь, представляя себе в подробностях всех тех, о ком он упоминал. И ей теперь чудится, что лёгкая тень, пересёкшая лунный луч, — это вышедший на охоту вампир. Брэм Стокер, кажется, писал о том, что они могут превращаться в летучих мышей.
Перед внутренним взором тут же предстаёт мышка с кожистыми крыльями и, почему-то, алым галстуком-бабочкой. Динка прыскает в кулак, не в силах сдержать разгулявшееся воображение, и сразу становится как-то легче. Отступает возникший было страх и она даже частично выбирается из душного кокона одеяла. Переворачивается на спину, всматриваясь в тёмный потолок. Сюда не дотягиваются лунные лучи, и тьма не позволяет рассмотреть узор из звёздочек на потолочной плитке.
Перед глазами снова встают кровоточащие царапины на коже. Длинные, глубокие, даже на вид очень болезненные и опасные.
«Думаю, ты слышала о полулюдях-полузмеях...» — снова раздаётся в голове чужой голос.
Динка задумчиво вытягивает руку вперёд, растопыривая пальцы. Смотрит на очертания своей ладони в полутьме, а затем сгибает пальцы, словно что-то царапая. Представляет себе получеловека с мощным чешуйчатым хвостом, как он разворачивается, хватая когтистой лапой воздух и вскользь задевая отца.
Ужасно.
Она жмурится, мотая головой, отгоняя неприятные видения.
«Мы следим за тем, чтобы люди не пострадали и чтобы город был чист от всяких гадов...»
«И твой отец этим занимается, очищает улицы от ужаса и опасности...»