Отец переводит дыхание и наконец-то отпускает её руки. Отстраняется, но всё ещё держит Динку в плену встревоженного взгляда.
- Он живой. Всё нормально. Успели, - ни о зеленом свечении под веками, ни о временной остановке чужого сердца она предпочитает не говорить. И так слишком много всего на один вечер, к тому же не уверена, что отцу такое стоит знать. Да и есть вещи поважнее: - Пап, а почему она на меня не напала? Подобралась ко мне - и не тронула. Я даже глаза её разглядела. Близко-близко...
Динка невольно вспоминает эти глаза. Яркие, необычные и в то же время кажущиеся чем-то неуловимо знакомыми. И память словно вот-вот подкинет ей ответ... но голос отца отвлекает раньше:
- Пообещай, что будешь осторожна, Дин. На выездах... – она только хочет сказать, что в ближайшее время их поредевшую команду вряд ли куда-то отправят, но не успевает, пойманная окончанием предостережения: - … и с Яромиром.
- Да, что с ним не так-то?! - вырывается придушенное восклицание. На этот раз Динка помнит, что стоит быть тише.
- Сама у него спроси, - как-то криво усмехается отец, словно это совет из категории вредных и даже пакостных. И окончательно добивает Динку невероятным предложением: - И про то, что ты в Ордене... тоже расскажи.
* * *
Жаркое марево висит над дорогой, горячий воздух рябит и струится словно вода. Динка сидит прямо на земле, устало прислонившись спиной к бревенчатой стене дома. Цветастый подол платья задрался, открывая ободранные и щедро смазанные зеленкой колени. Мама настояла лечить именно так, хотя бабушка предлагала помазать чем-то своим, самодельным, обещая, что так пройдёт даже быстрее.
Динка обиженно сопит - мамино лечение куда болезненнее бабушкиных травяных мазей, да и тонкую корочку на подсохших царапинах слишком легко снова сковырнуть, забывшись. Но ничего тут поделать она не может. Хотя бы не щиплет больше - вот и ладно. А еще мама не любит собак... это Динка тоже выяснила опытным путем, когда вчера мать потребовала прогнать случайно забредшего на их участок щенка.
«И больше он не приходил... - грустит Динка. - Может, нашёл уже себе дом».
Тихое шуршание, раздавшееся совсем рядом, заставляет вздрогнуть и отвлечься от коленок. Одного взгляда на растущие вплотную к забору кусты хватает, чтобы принести нежданную уже радость - он всё-таки пришёл! Динка прикрывает рот грязной ладошкой, пряча от мира счастливую улыбку при виде выглянувшей из веток мохнатой мордочки.
- Привет.
Щенок чёрный, голенастый и немного нескладный, уже вышедший из возраста, когда щенята похожи на ожившие плюшевые игрушки, хотя, по словам отца, не достигший еще года. Он уверенно семенит в ее сторону, но низко припадает к земле, поджимая хвост под брюшко, когда из открытого окна слышится голос динкиной матери. И дальше уже так и ползёт, не поднимаясь.
Тычется носом в подставленную ладошку, с энтузиазмом обнюхивая, а затем коротко облизывает ладонь у основания мизинца, отчего тот начинает щёкотно покалывать.
- Спасибо, что пришел снова, - тихо, чтобы взрослые не услышали, шепчет Динка, и притягивает щенка к себе, когда тот останавливается рядом с ней в некоторой неуверенности. Он не возражает и даже проходится горячим языком по её щеке, отчего Динка сдавленно хихикает, обнимая его за шею и утыкаясь носом в жёсткую шерсть.
Друзей у неё тут нет, да и играть с деревенскими, считающими её бабушку ведьмой и саму Динку такой же, желания никакого.
- Они только обзывают, а как чуть что, тут же бегут жаловаться родителям, - тихо вздыхает она, отпуская щенка на свободу. - Зато у меня есть ты! Правда же?
Щенок не тявкает, словно понимает - услышат и тут же прогонят. Только тихонько скулит с каким-то подвыванием, а потом просто кладет мордочку ей на колени. Жмурится довольно, когда Динка зарывает маленькие пальчики в жесткую шерсть на загривке. Ей хочется сорваться с места, побегать вместе с мохнатым другом по участку, огибая клумбы и грядки по посыпанным камешками дорожкам. Или покидать ему палку или мячик, как делали мальчишки во дворе. Но вместо этого она продолжает сидеть неподвижно, боясь привлечь лишнее внимание. Вдруг мама снова скажет выставить его за ворота?
- Не оставляй меня, а? - просит она, осторожно проводя по мокрому носу зверя и дальше, погладив пальчиками между глаз. Тот только шумно выдыхает, щекоча кожу, и смотрит при этом так понимающе своими странно синими глазами, словно и не собака рядом...