...Кто-то вдруг обнимает за плечи, окутывая теплом. Кажется, так уже было, но Динка никак не может вспомнить когда и где. Только жмурится, ощущая надежное тепло за спиной. Открывать глаза и проверять, кто там, кажется ненужным. Динка и так знает его и чувствует с ним странное единение, хотя имя и ускользает из памяти каждый раз, когда она пытается сосредоточиться.
- Я всегда буду рядом, что бы ни произошло, - обещает знакомый голос, но вспомнить, кому он принадлежит, так и не выходит. - Найду тебя, где бы ты ни находилась. Обещаю.
От этого обещания внутри разливается приятное тепло и становится так хорошо и спокойно...
Динка с улыбкой переворачивается на другой бок, подминая под себя край подушки и угол лёгкого одеяла. В неплотно зашторенное окно просачивается тонкий лунный луч, расчерчивая комнату на две неровные части. Но нисколько не тревожит её, позволяя и дальше плыть на волнах сна, разделенного на двоих.
* * *
«Сама у него спроси...» - бьются в голове слова отца, застрявшие там ещё с прошлого вечера.
Динка уже в который раз задумчиво смотрит на экран телефона, где уже горит нужный контакт, но на вызов так и не нажимает.
«Не время и не место», - решает она, молча убирая мобильник в карман джинсов, прежде чем толкнуть дверь больницы и шагнуть внутрь.
Навестить Игната Динка решает спонтанно. Александр ещё утром прислал ей смс о том, что с раненым все, в общем, в порядке. Но она всё равно приходит, словно теперь чувствует себя в ответе за жизнь и благополучие спасённого.
У нужной палаты Динка немного мешкает, поправляя одежду, чтобы ненароком не продемонстрировать кому-то всё ещё ноющие следы от встречи с оплетаем. При этом невольно косится на лениво прислонившегося к стене мужчину в простых синих джинсах и чёрном джемпере. Он не похож на врача, да и на пациента тоже не особо. Скорее кажется приставленным охранником, причём не слишком довольным полученной миссией, судя по хмурому, но цепкому взгляду, которым он одаривает Динку.
Невольно сглотнув под этим взглядом, она тянется к дверной ручке и всё-таки заглядывает в нужную палату, почти ожидая оклика и требования не беспокоить пациента. Замирает на пороге, теряясь от вида очень уж маленького, похожего скорее на кладовку помещения, в котором даже окна нет, а из мебели только кровать, тумбочка и даже с виду неудобный пластиковый стул.
- Надо же, какие люди! - Игнат смотрит на неё с некоторым удивлением, словно не ждал посетителей. Или не ожидал именно Динку, что куда более вероятно.
- Привет, как себя чувствуешь? - выдаёт она стандартную фразу с не менее стандартной для таких случаев слегка натянутой улыбкой.
«Глупый вопрос, наверное, - внутренне хмыкает Динка, проходя в палату и прикрывая за собой дверь. - Как можно чувствовать себя, когда недавно едва не умер? Явно далеко не отлично».
Хотя выглядит Игнат не так уж плохо, даже и не скажешь, что вчера едва не покинул этот мир. Круги под глазами, подсохшие царапины на скуле, пара кровоподтёков на руках, плюс знакомые синяки от уже здешних капельниц и уколов на внутренней стороне сгиба локтя, которые светло-серая футболка ничуть не скрывает. А если вспомнить ту яркую россыпь светящихся трещин на рёбрах, которую Динка разглядела внутренним зрением, когда пыталась вернуть Игната в мир живых, и подтверждающий диагноз, выданный медиками Александру, то под футболкой должна скрываться фиксирующая грудную клетку тугая повязка.
- Живой, как видишь, - криво усмехается Игнат. Выходит хрипло, словно горло у него тоже пострадало. - Нужно что-то помощнее, чем чей-то там наглый хвост, чтобы меня выпилить.
«Да ты же чуть не умер, придурок рыжий!» - так и рвётся изнутри, но Динка прикусывает губу и вслух всё же ничего не говорит. А смысл? Выжил и хорошо.
- Проходи, чего как не родная? А цветы с апельсинами где? - Игнат пытается сесть ровнее, морщится и осторожно выдыхает, инстинктивно прижимая ладонь к рёбрам, словно это может облегчить боль.
Ей даже хочется помочь устроиться поудобнее, но он о помощи в жизни не попросит, а сама Динка, догадываясь как Игнат отреагирует, не рискует даже предлагать. Вместо этого отводит глаза и придумывает достаточно остроумный для их местной язвы ответ.
- Твой охранник отжал, сказал ему нужнее, - выдаёт она собственные предположения о роли торчащего рядом с палатой мужика. Динка всё ещё не понимает, зачем он вообще там поставлен.
«В кино обычно охрану ставят, если пациент в палате опасный преступник, - припоминает она. Оглядывает ещё раз бледного до полупрозрачности, так что даже проступают изначально незаметные пятнышки веснушек на носу, и кажущегося особенно хрупким сейчас Игната. И мысленно качает головой. - Да ну, бред! Он свой и его даже не кусали, а просто ударили, так что никаких внезапных изменений быть не должно».