- Чай. И кухня, - решается Динка и следует за Яромиром в нужном направлении.
То, что Всеволод Анатольевич дома, делает ситуацию немного менее смущающей. Или наоборот - даже более. В любом случае, заглядывать в комнату Яромира в ближайшее время она не рискнёт. Слишком уж с яркими воспоминаниями это маленькое помещение теперь связанно.
- Так о чем ты хотела поговорить? - интересуется он, когда чая в кружке остаётся только чуток на дне, а от нескольких кусков удивительно вкусной шарлотки - лишь крошки. Яромир смотрит так выразительно и внимательно, что у Динки краснеют уши и, видимо от прилива крови, вновь начинает пульсировать родимое пятно на мизинце.
- Отец знает, что мы с тобой встречаемся, - начинает она очень издалека. - Пришлось рассказать, когда он с твоим отцом вчера столкнулся...
Динка ловит быстрый и хмурый взгляд в стену, за которой, видимо, находится комната Всеволода Анатольевича.
- И что он сказал?
- Что мы, оказывается, были знакомы ещё в детстве. И когда вы переехали, ты пообещал меня найти, - о том, что отец сожалеет об исполнении этого обещания, Динка предпочитает умолчать. Ей и так уже не по себе от этого разговора. Судя по всему, тут кроется какая-то давняя общая тайна. И уж лучше бы отец просто рассказал всё, что знает, а не посылал её тыкаться наугад в темноту позабытого прошлого словно слепой щенок.
«И этого разговора тоже лучше было бы избежать», - Динка с невольным смущением ерошит волосы, тут же поправляет чёлку на место и поднимает глаза на Яромира:
- Прости, я совсем этого не помню...
- Ты слишком маленькая тогда была. Да и я... тоже, - он накрывает её сложенные в замок руки своей большой ладонью и снова улыбается.
- И... - Динка замолкает и проходится языком по пересохшим губам. Почему-то признаться, что она не помнит их первую встречу, оказывается куда легче, чем хотя бы намекнуть об Ордене. Тем более что это вообще-то запрещено...
«Но отец же знает правила Ордена даже лучше меня, однако сам велел рассказать. А значит... сейчас происходит что-то такое, из-за чего необходимо нарушить секретность?»
- И? – осторожно поторапливает её Яромир.
- Это, наверное, очень странно прозвучит. Хотя... ты же сталкивался, как минимум с оплетаем, да и с русалками... В общем, как бы это не звучало... в мире существует организация, которая защищает людей от таких существ, как этот самый оплетай. Они называют себя Орденом. И отец зачем-то просил сообщить тебе, что я числюсь в их рядах, - Динка невольно вздрагивает, когда чужая ладонь, так и не отпустившая её руки, конвульсивно сжимаются, а за стеной вдруг что-то падает. - Яромир?
- Я знаю, что ты проходила у них стажировку... – глухо произносит он, глядя в никуда.
- Знаешь? - теряется Динка от неожиданности.
Яромир с явным сожалением убирает руку, напоследок проведя подушечкой указательного пальца по правому мизинцу, вызывая у Динки рой мурашек. Молча поднимается из-за стола, начинает убирать посуду в раковину. Задумчиво смотрит на получившуюся горку, включает, а затем выключает воду.
Динка следит за его метаниями и никак не может понять: он просто с мыслями собирается или время тянет? А когда молчание затягивается, тихо уточняет:
- Ты что, тоже на них работаешь?
Яромир, криво улыбнувшись, качает головой. Поправляет волосы, словно хвост успел растрепаться, пока они разговаривали. И так старательно смотрит в окно, словно боится перевести взгляд на неё.
- Нет, - наконец говорит он. И, ничего не поясняя, требовательно спрашивает: - Что ещё тебе сказал отец?
- Что сейчас не время нам с тобой встречаться... - Динка уже начинает немного злиться. Она тут пытается собрать частицы пазла воедино, но картинка никак не хочет складываться, пряча от неё какие-то необходимые детальки, а все вокруг совсем не помогают, а только играют в секреты. - И что ты мне принесешь только неприятности.
- Это скорее твой испорченный Орден принесёт тебе неприятности. Убийственные, - Яромир вдруг так нехорошо скалится, что Динке на мгновение становится страшно. Однако он быстро берет себя в руки. Старательно выдыхает, а потом, словно сдавшись, садится обратно за стол и вцепляется в него пальцами, царапая ногтями столешницу. - Прости. Не особо я их люблю. Они... матери меня лишили в своё время.
Динка судорожно сглатывает.
«Она в лес пошла, может по грибы или по ягоды, не знаю точно... - звучит в голове голос отца. - И… что-то произошло. Говорят, это были охотники. Стреляли в дичь, а попали...»
Это не было ошибкой? Она… была не человеком? А… сам Яромир?
Её сердце ухает вниз, а внутренности словно узлом завязываются. Динку даже начинает подташнивать, но она старательно давит в себе эту реакцию.