На периферии зрения мелькает ещё огонёк. Динка вздрагивает, оборачиваясь, и едва снова не скатывается в воду. Маленькое изломанное тельце лежит чуть дальше. Тонкие пальчики ещё скребут бетон, длинный хвост, перепачканный грязью, извивается, силясь поднять своего владельца, но сил на это у него уже не хватает.
Россыпь рыжих искр выдаёт, что хоть кто-то здесь ещё жив. Они сливаются в ручейки у самых её ног, складываясь в круги кровообращения в чужом теле. И расцветают алыми россыпями внутренних повреждений — их много, слишком много, чтобы можно было выжить. Динку трясёт от ужаса, она беспомощно смотрит на полупрозрачное тело у своих коленей, которому уже ничем не помочь. Отворачивается, чувствуя, как щиплет в носу, и тянется к маленькому нагу. Но снова не дотягивается. Что-то сталкивает её обратно в воду.
Динка поднимает кучу брызг, почему-то погружаясь сразу едва ли не по горло. И тут же с потолка на неё падает разъярённая нагиня, окуная в воду с головой. Но даже через толщу мутной воды Динка всё равно продолжает видеть её человеческое лицо и странные глаза с необычной радужкой.
Такой знакомой...
Она беспомощно дёргается, пытаясь выплыть, когда перестаёт хватать дыхания...
Динка хватается за горло, распахивая глаза в собственной комнате. В ушах стоит отчётливое: «Спаси моего сына!», хотя, скорее всего, ей это только кажется.
Долгую минуту она пытается одновременно понять, что происходит и отдышаться, глядя широко распахнутыми глазами во тьму. Дыхание постепенно приходит в норму, но вот ответов нет и тёмный потолок над головой вряд ли ей что-то скажет, даже если бы знал.
Динка садится, стирая со лба выступившую испарину и зарываясь пальцами в волосы. Дергает за прядки почти у самых корней и жмурится от боли, но наконец-то полностью осознаёт себя и окружающую реальность.
Она помнит, что нагиня что-то сказала ей тогда в канализации, но так и не разобрала что именно. Это могло быть и злобной угрозой и мольбой о спасении. Однако...
Чужие глаза так и стоят перед Динкой. Необычные, яркие и такие знакомые.
— Как я раньше не догадалась... — утыкаясь лбом в колени, шепчет она, едва разлепляя спёкшиеся губы.
«Если нагиня столько времени не сбегает, несмотря на полномасштабную охоту, а крутиться поблизости, значит, есть из-за чего. А мать всё ради своего дитя сделает. Особенно когда инстинкты сильны» — о том, что её собственная мать не обязательно поступила бы так же, случилось что, Динка старается не думать.
Так же, как старается не вспоминать безжизненное лицо и слепо смотрящие в потолок глаза Яромира.
Телефон у подушки тихонько звенит, привлекая к себе внимание.
Динка жмурится от яркого света, читая на экране имя контакта, но не отвечает. Накрывает экран подушкой, приглушая и звук и свет. Она сейчас не готова отвечать Яромиру, хотя он снова как нельзя вовремя. Словно как-то чувствует, что ей плохо.
— Врун и тихушник! — шипит она, глотая внезапные слёзы то ли злости, то ли страха. Прикусывает губу и тихо всхлипывает.
Она хочет к нему или к папе. Чтобы прижали к себе и успокоили и уверили, что всё будет хорошо. Но она уже слишком запуталась в том, что теперь есть «хорошо» в её жизни, поэтому исполнять это желание совсем не спешит. Так и продолжает сидеть, обнимая коленки и прижавшись к ним щекой. Слушает, как едва замолкнув, снова начинает приглушённо звонить мобильник. Однако так и не отвечает.
Глава 16
Динка уходит от удара, подныривая под руку противника. Ей нравится это обманчивое чувство превосходства, возникающее когда чужие удары не достигают цели. Вот только её собственные выпады тоже не достают Александра. Он легко уклоняется или блокирует их, тогда как самой Динке приходится лезть из кожи вон, ускользая и выкручиваясь.
Она прекрасно понимает, что Александр сейчас работает далеко не в полную силу. Так, лёгкая разминка, перед тем как в пустой зал войдёт какой-нибудь другой, более достойный соперник. Со стороны их противостояние наверняка напоминает слона и Моську из известной басни. И в реальном бою Динка была бы обречена. Только этот бой всего лишь учебный, даже не проверочный. Динка не полезла бы в спарринг с Игнатом, даже будь тот сейчас рядом. Станислав же, скорее всего, сам не стал бы с ней возиться. Зато Александр не роняет её на пол просто ради развлечения, и не только отклоняет удары, но и комментирует, поправляя её ошибки, когда это нужно. И лучше других контролирует силу удара, так что ей никогда не прилетает слишком сильно, даже если увернуться не выходит.