Встают на свои места все ночные дежурства и срочные отлучки, раны и шрамы, командировки без сувениров и бесконечные недоговорённости. И все те моменты, когда она находила отца молча сидящим на кухне задолго до рассвета.
Динка утыкается носом в простыню и какое-то время тихо сопит, до боли зажмурив глаза, чтобы загнать на место непрошеные слёзы.
В голове начинает неприятно гудеть, и она знает — давно надо поспать, но мыслей всё ещё слишком много.
«Нам нужна твоя помощь. Твой отец говорил, что ты в травах хорошо разбираешься...»
Динка шумно выдыхает и снова смотрит на свои ладони. Вытягивает руку так, что та оказывается окутана лунным светом.
Она понимает, что это приглашение — шанс что-то сделать. Быть не просто студенткой мединститута, у которой есть только учебники и теоретические знания, но и реально помогать. И отцу, наконец-то, не придётся ничего скрывать. Не придётся её защищать от неведомого.
«Я сама смогу ему помогать. Смогу стать опорой в опасные моменты», — прикусив губу, Динка устраивает подбородок на сплетённых руках и улыбается.
Она сама сможет защищать.
— За-щи-щать, — по слогам тихо повторяет Динка вслух, пробуя слово на вкус. Улыбается, чувствуя приятную теплоту в груди и, перевернувшись на бок, зарывается глубже под одеяло. Жмурится, сонно прикидывая, что надо встать пораньше и утром всё-таки переговорить с отцом на эту тему. А может вообще не ложиться?
Она помнит, что на часах совсем недавно светилось около четырёх утра. Обещает себе, что вот сейчас чуточку полежит и встанет, ибо валяться дальше бессмысленно, но отключается прежде, чем успевает облечь мысли в действия.
А когда подскакивает от звона будильника и выбирается на кухню, отца дома уже нет.
* * *
— Интересно, — внезапно нарушает тишину Анька, закидывая ногу на ногу так, что короткая чёрная юбка соблазнительно приоткрывает бедро. Покачивает носком чёрного же кожаного сапога на высоком каблуке. — Зачем он всё-таки приходил...
«Большая перемена» между лекциями как нельзя лучше подходит для перекуса, но в столовой оказалось такое столпотворение, что подружки сразу ушли, решив не рисковать простоять всё время в очереди. Так что теперь они сидели в той самой Булочной, в которую Динка ходила поговорить с Павлом Семёновичем.
— Кто? — уточняет вернувшаяся от кассы Наташа.
Перед Динкой оказывается только стаканчик с кофе, а Анька благодарно кивает, принимая из её рук хот-дог. Довольно жмурясь, откусывает сразу едва ли не половину и какое-то время молча жуёт, игнорируя два направленных на неё выжидательных взгляда. Наконец облизывает испачканный в кетчупе палец и только потом отзывается:
— Ну тот парень. Как там его... — Анька задумчиво рассматривает потолок, выстукивая по столешнице какую-то мелодию длинными, покрытыми алым лаком ногтями. Наташа рядом фыркает, а Динка со вздохом напоминает:
— Яромир.
— О! Точно! — кивает Анька и добавляет, прежде чем прикончить последний кусочек хот-дога: — Помнила же, что имя у него какое-то... непривычное.
— Обычное имя, славянского происхождения, — бурчит Динка, крутя пальцами пластиковую крышечку на стаканчике с кофе.
— Оп-па! — Анька обнимает Динку за плечи так резко, что та вздрагивает, едва не облившись кофе. Спасает её пальцы только крышка на стакане, хотя несколько горячих капель всё же просачивается.
— Ну чего? — Динка морщится, отставляя кофе подальше от стихийного бедствия в лице подруги.
— А он тебя заинтересовал, — с довольной улыбкой замечает та. — Надо было телефончик стребовать, как я и хотела, — наставительно подняв указательный палец вверх, заявляет Анька.
— Мы же вроде уже обсуждали, что он мог ждать девушку, — хмуро напоминает Динка. Эта мысль вполне логичная, но её почему-то не радует.
Она отстраняется, уходя от чужих рук, и с недовольным вздохом трёт палец. Морщится, ловя себя на этом движении.
— Аня права, — тихо замечает не участвовавшая в разговоре Наташа. — Он тебя заинтересовал, а это редкость.
— Да не заинтересовал он меня, — Динка недовольно поджимает губы. — Смысл заинтересовываться, если у него наверняка кто-то есть? Красивый же.
— Точно понравился! — Анька, наконец, отстраняется. Облокачивается о стол, и какое-то время молчит, внимательно её разглядывая.
— Толку-то, — вздыхает Динка, приканчивая свой кофе под этим изучающим взглядом.
— В следующий раз сама спрошу, — отзывается Анька тихо и как-то даже задумчиво. И сразу меняет тему: — Нат, а мне ты кофе не купишь?