До слуха доносятся чьи-то шаги, и она спешно закрывает папку, пряча отчёты в её недрах, и быстро, но осторожно поднимается по лестнице на один пролёт. Что-то подсказывает ей не бежать сразу к архиву. Динка действует инстинктивно и понимает, что не прогадала, когда дверь на лестничную клетку открывается, кого-то пропуская.
Динка осторожно выглядывает, краем глаза наблюдая за спускающимся вниз мужчиной. Он неторопливо проходит мимо двери архива, где она непременно бы задержалась на какое-то время, возясь с ключами, и идёт дальше. Слышится знакомый писк электронного замка, сообщающий, что человек прошёл в исследовательский отдел, и снова наступает тишина.
Покинуть своё убежище Динка решается только некоторое время спустя. Быстро сбегает по лестнице, на секунду задержавшись рядом с нужной дверью, но не останавливается. Спускается на пролёт ниже, где можно уже рассмотреть дверь исследовательского отдела, но самой при этом остаться незамеченной. Осматривается повнимательнее, но камеру видит только одну, над входом, ту самую, которую заметила ещё в прошлый раз.
Прикусив губу, Динка какое-то время так и стоит на лестнице, поглаживая самый длинный ключ в связке пальцем по выступающей кромке.
«Если бы всё было так же легко и просто, как сейчас...»
Если бы кто-то вот так же дал ключ-карту, а ещё отключил камеры и позволил ей вынести маленького нага.
«Держи карман шире», - качает она головой, снова сжимая ключи так, что выступающие части больно впиваются в ладонь. И осторожно возвращается обратно.
Сердце глухо бьётся о ребра, а пальцы подрагивают, когда она звенит ключами, подбирая нужный к замку.
«Хоть бы внутри не было камер», - молит она, не желая быть замеченной. Отец сюда так и не сумел пробраться, и вряд ли потому, что не очень-то хотел. Да и замок на двери говорит о том, что не всякий имеет право попасть внутрь. Динка невольно задумывается, не рисковал ли Станислав, в спешке отправляя её сюда, и не грозит ли ему чем-то подобное своеволие. Если её тут заметят, конечно.
Но в Динкиных интересах как раз не быть замеченной. Так что Станиславу повезло, хотя он об этом и не знает.
С этими мыслями Динка тянет дверь на себя. И замирает, оказавшись перед второй, представляющей из себя металлическую крупноячеистую решетку. Через неё, насколько хватает идущего с лестничной площадки света, просматривается тёмное помещение, заставленное металлическими стеллажами. Такие же использовались в кунсткамере, куда её в самом начале водил Павел Семёнович.
К этой двери ключ подбирать нет необходимости. Только один из всей связки выглядит достаточно большим, чтобы не утонуть в такой замочной скважине.
Оглянувшись и ещё раз убедившись, что коридор действительно пуст, Динка делает шаг в архив, аккуратно прикрывая за собой внешнюю дверь и даже, на всякий случай, запирая её изнутри. Затем щёлкает выключателем.
При свете люминесцентных ламп помещение архива оказывается куда больше, чем можно было предположить, глядя на него из коридора. И состоит оно из двух частей, разделенных решеткой вроде той, из которой была сделана вторая дверь на входе.
Металлические стеллажи в первой части тянутся лишь вдоль стен, оставив место в центре простому столу и паре стульев. В отгороженной решёткой части архива стеллажи стоят намного плотнее. И от этого даже свет ламп там кажется более тусклым.
Динка ёжится, сопоставляя объём работ и доступное ей для этого время. Вспоминает, что говорил Станислав о том, куда нужно поставить папку и подходит к ближайшему стеллажу в поисках подсказок.
Находятся они на удивление легко. На каждой полке выставлен год, а кое-где есть даже разделение по месяцам, что еще больше облегчает поиски.
«Еще бы знать дату исчезновения тёти», - вздыхает Динка, проходя вдоль стеллажа. Находит текущий месяц, ставит папку на свободное место и отступает, оглядываясь. Она знает только год, и то не особо точно.
Решение приходит быстро. Хлопнув себя по бедру, Динка быстро достает мобильник и набирает отцу смс с просьбой сообщить время исчезновения тётки. Она не уверена, что он вообще ответит, тем более достаточно быстро, однако без этого поиск грозит затянуться на слишком долгое время.