Глава 17
Динка дрожащей рукой ставит папку на место, какое-то время колеблется, но всё-таки тянется к следующей. Задерживаться опасно, но и другого шанса попасть сюда у неё точно не будет.
Вытаскивает наугад, но в этот раз натыкается на ещё одно существо. Папка сразу отправляется обратно на полку, Динка не видит смысла тратить на неё время. Ей сейчас куда важнее понять, что же на самом деле происходит в Ордене.
Не то чтобы Динка всё ещё не догадывалась. Скорее она просто не может поверить.
«Они не такие благородные, как может показаться», — звучит в голове голос отца. Динка не очень точно помнит его слова, зато начинает отчетливо понимать, что он мог иметь в виду.
«Папа, ты знал?», — прикусив губу, Динка берёт папку с другой полки и в этот раз ей везёт. Если, конечно, это можно назвать везением.
С фотографии в деле ей улыбается молодой парень. Тёмные волосы торчат в разные стороны, словно его предварительно током тряхнуло, бровь пересекает небольшой шрам.
Динка пробегает взглядом данные, игнорируя многочисленные медицинские подробности. Цепляется за отдельную вкладку «Ход эксперимента», которой вроде бы не было в папке тёти. Хмурится, вчитываясь в мелкие, кишащие медицинскими терминами строчки.
И без того отчаянно колотящееся сердце резко ухает куда-то в пятки, когда она осознаёт — это подробные данные о введении испытуемому сыворотки из крови одного из подвидов оборотней. Динка шумно втягивает воздух носом и стискивает зубы, чтобы успокоиться, но заставляет себя читать дальше. Сухое научное описание реакции организма, а затем сравнение с теми, кто получили похожую сыворотку до него. Последние записи посвящены подробностям вскрытия, а в графе причина смерти стоит короткое: «Отказали почки».
Динку уже трясёт, она порывается сбежать отсюда и в то же время что-то её удерживает. Вытаскивает наугад ещё несколько папок, бегло пролистывает. Где-то попадаются нелюди, где-то — люди и ей всё больше кажется, что если покопаться на полках с досье охотников, то обнаружится множество страшных совпадений. Динка в ужасе от одной мысли, что Орден экспериментирует на тех, кого вроде бы должен защищать. Но ещё страшнее от того, что многие из этих людей работали здесь же, доверяли Ордену, а когда перестали быть ему нужны в роли охотников — стали бесправной добычей. Возможно, их посчитали опасными или, что куда хуже, просто перестали считать людьми.
«Так вот почему сюда не так-то просто получить доступ... Если бы остальные только знали…» — мелькает в голове у Динки, когда она отступает от стеллажа. Больше ничего уже выяснять не хочется, более того — просто страшно трогать эти папки снова. Но она, тем не менее, возвращается.
Держать раскрытую папку на весу неудобно, но Динка справляется. Подставляет бумаги под свет, чтобы было видно как можно лучше, и снимает на телефон, надеясь, что получится достаточно чётко, несмотря на подрагивающие руки. Делает несколько фото, включая самое важное в тётином досье, прежде чем убрать телефон в карман.
Она и так уже задержалась непозволительно долго.
Очень хочется найти досье отца. Но Динка не знает, в каком именно году он попал в Орден, а звонить снова рискованно. Время утекает, и нет уверенности, что её случайно не услышат из-за двери. Да и в собственном голосе Динка сейчас не уверена, вдруг он дрогнет в самый неподходящий момент?
А ещё искать попросту страшно. Что если и там уже стоит та страшная печать?
Связь голубой печати на папках с досье с чёрным символом на папках исследовательского отдела уже не вызывает сомнений и от этого её прошивает ужасом. Ведь и на её собственном деле тоже есть такая печать, как и пугающее: «Присмотреться».
Но другой возможности у неё не будет, так что, нервно покосившись на запертую входную дверь, Динка всё-таки решается и проходит вглубь стеллажей, прикидывая примерные годы для поисков.
Нужная папка находится далеко не сразу, Динке приходится торопливо пересмотреть новоприбывших за несколько лет. Среди этих папок попадаются несколько с такими же значками, но выяснять, есть ли все они и на том, другом стеллаже, у неё нет времени. Динка заглядывает только в отцовскую папку, на которой, к её тихому ужасу, в верхнем углу стоит та сама голубая печать. Она торопливо пролистывает, не вчитываясь в данные, просто не чувствуя себя в силах их читать. И натыкается в конце на заметку уже знакомым угловатым почерком: «Пока ещё ценен как охотник».