От этого «пока» у неё по спине пробегает ледяной холодок.
До боли прикусив губу, чтобы сдержать подступающую истерику, Динка поспешно лезет за мобильником, фотографируя первую и последнюю страницу в деле отца.
Папка становится на место неровно. Руки так трясутся, что приходится использовать обе, чтобы поставить её нормально. Затем Динка торопливо отступает к двери, попутно пытаясь уничтожить все возможные следы своего здесь присутствия.
Следов не так уж много, всего несколько криво стоящих папок на некоторых стеллажах. Но одна из них выскальзывает из её дрожащих ладоней и шлёпается на пол, распахнувшись.
С фотографии на первом же листе на неё смотрит до боли знакомое лицо в обрамлении рыжих как огонь растрёпанных волос. Видимо фотографы так торопились сделать свою работу, что даже не дали ему хоть немного прибрать выбившиеся из косы пряди.
Динка вообще-то спешит, но, подобрав и закрыв папку, вновь обмирает — на ней та же самая печать. И руки словно сами торопливо пролистывают записи.
На последнем листе, словно надпись на могильной плите, значится: «Переведён в категорию Бис, лабораторный блок 205».
* * *
Она старательно держит себя в руках, пока закрывает сначала внутреннюю решётчатую дверь, затем две внешних. Чинно доходит до лестницы и только после этого позволяет себе поблажку — поднимается едва ли не бегом, до боли стискивая ключи и стараясь не думать об увиденном в архиве.
Дальше вновь приходится вести себя более сдержанно и к выходу Динка идёт относительно спокойно. Только пальцы до побелевших костяшек сжимаются в кулаки, да дыхание сбивается каждый раз, когда она невольно вспоминает приписанную от руки фразу. После тётки ей уже очевидно, что это означает. Игнат переведён в категорию лабораторных крыс.
Динке хочется бежать в больницу, сказать Игнату, предупредить его, пока не поздно, чтобы он не исчез так же как её тётя когда-то. Но она вынуждена непозволительно медленно и спокойно спускаться уже по другой лестнице к выходу.
Отдав ключи и попрощавшись с охраной, Динка пулей выскакивает из здания и во второй уже раз за день на кого-то налетает. Перепугано замирает в чужих руках, не давших упасть на асфальт, и лишь убедившись, что её не собираются скручивать и задерживать за выяснение закрытой информации, поднимает взгляд.
— Ты в порядке? — Александр придерживает её, не позволяя отстраниться, словно чувствует, что Динка с трудом стоит на ногах от испуга.
Да она и не вырывается, скорее выдыхает с облегчением. Осознав, кто именно её поймал, Динка пользуется моментом передышки, чтобы прийти в себя и собрать разбегающиеся мысли. Заторможено кивает, почти не слыша вопроса. Её сейчас больше интересует другой вопрос, который так и хочется задать, но до жути страшно получить ответ.
«Ты в курсе, Александр? Знаешь, что они делают со своими?»
Динку легонько встряхивают, возвращая в реальность, и отпускают. Александр даже отступает на пару шагов, словно для верности, но не уходит. Вглядывается в неё напряжённым взглядом и Динке кажется, что он видит её насквозь.
— В чём дело? — вопрос звучит так уверенно и требовательно, что Динка невольно выдаёт то, чем были заняты её перепуганные мысли.
— Архив… его забрали… лаборатория.
Из этого бессвязного набора слов непосвящённый вряд ли мог бы хоть что-то понять. Но Александр не переспрашивает.
«Знает? Знает и ничего не сделал до сих пор?» — мелькает в голове горькая мысль, и почти сразу обрывается глухим:
— Что ты делала в архиве?
— Я...
— Идём, — он ещё сильнее понижает голос. Тянет Динку к стоянке, на которой она запоздало замечает громоздкий джип Игната.
Пищит, выключаясь, сигнализация, звенят ключи, открывая дверцу.
Только когда она оказывается внутри, Динке с явным опозданием понимает, что надо было уходить. Сбежать на остановку и там уже прыгнуть в любой ближайший автобус. Потому что в её нынешнем состоянии Александр с лёгкость расколет её прямо на месте.
Динка невольно представляет себе орешек, легко раскалываемый сильными пальцами, и её пробирает дрожь.
«Он ничего мне не сделает! Он же лучше всех ко мне относился!» — уверяет она себя, только сердце всё равно частит. И надо бы выбираться, чем-то отболтаться и бежать, но она как дура продолжает сидеть, пока Александр занимает водительское кресло и, с внезапно громким хлопком закрыв дверцу, поворачивается к ней.