«А из-за нас ещё и мама под удар попадает...» — внутри от этой мысли всё сжимается.
Почему мир так жесток? Почему те, кто казались героями, оказываются палачами? За что её семья оказалась в их ловушке? И Игнат? Его-то за что, у него же даже способностей никаких особых нет?!
Динка представляет, как раздражающий рыжий парень превращается в папку аккуратных отчётов о вскрытии и к горлу подкатывает тошнота. Холодное спокойствие Александра неожиданно начинает её бесить.
— И что ты теперь молчишь?! — внезапно срывается Динка. — Тебе всё равно? Тоже списал его со счетов, как Станислав? Забрали — и чёрт с ним?!
— С чего ты взяла? — Александр кажется спокойным и собранным. — Я не думал, что его заберут из-за каких-то трещин в рёбрах. Но бюрократия — вещь неторопливая. И если он сейчас ещё в больнице, то… — он какое-то время молчит, словно взвешивая, можно ли ей доверять. — …то скоро его там не будет.
«А если уже нет?» — с тихим ужасом думает Динка, но всё же немного расслабляется. Спокойная уверенность Александра невольно заражает и её.
Она не возражает, когда он высаживает её на половине дороги у подвернувшейся остановки.
— В больницу я пойду сам, — веско говорит Александр. — Ты ничего не знала, ясно? Не вздумай никому проболтаться, если сама не хочешь быстрее стать лабораторным образцом. И… уезжай из города. Желательно туда, где у тебя никого из родных нет — так тебя сложнее будет найти.
И машина срывается с места, не дожидаясь её сбивчивого ответа.
Динка надеется, что видит Александра в последний раз. К сожалению, ошибается.
* * *
До дома она добирается на подвернувшейся маршрутке. Беспокойство за Игната немного отпускает — если Александр сказал, что заберёт того из больницы, то значит заберёт. И Динка не позавидовала бы тем, кто попытается ему помешать. У неё у самой до сих пор ныли синяки, оставленные им при бое даже не в пол, а в четверть силы.
Динка прикрывает глаза, отвлекаясь от мельтешения пейзажа за окном, и перед внутренним взором тут же предстает Яромир, словно только этого и ждал. Она морщится и снова распахивает глаза, не желая о нём даже думать. Но это не помогает. Стоит лишь дать слабину и остановиться уже не получается. Мысли настойчиво лезут в голову, напоминая, что раз она объект особого внимания Ордена, то и Яромир тоже мог попасть в их поле зрения. И тогда Орден вполне может узнать его семейную тайну. А это значит, что Яромира и его отца может ждать та же участь, что и когда-то Надию.
«За ними придут, и я буду той, кто навёл на них Орден», — от этой мысли ей становится тошно. Внутри что-то неприятно ноет, словно глубоко засевшая заноза.
Если вероятные беды Динки и её семьи ещё можно было бы свалить на отца, который тоже оказался «под наблюдением», то все неприятности Яромира и его отца будут только на её собственной совести.
«На кой чёрт ты вообще ко мне подошёл, если знал, что я в Ордене, придурок мохнатый?» — беззвучно стонет про себя Динка, растирая лицо ладонями.
Она по-прежнему злится на него, готова не подпускать к себе и не общаться больше никогда, но стать причиной его бед совершенно не хочет.
Пальцы непроизвольно нащупывают в кармане мобильник. Динка оказывается в шаге от звонка Яромиру прямо из маршрутки и лишь в последний момент одёргивает себя.
* * *
Дома пахнет готовящимся мясом и специями. В родной тёплой атмосфере тревога немного отпускает. Динка с удовольствием принюхивается, скидывая обувь, и вместо того чтобы пойти к себе переодеваться, сначала заглядывает на кухню. И довольно улыбается, увидев у плиты отца. У того волосы всклокочены, словно он только недавно проснулся, растянутая футболка свободно болтается, а на ногах ничего нет, хотя саму Динку за босоногость родители попеременно попрекают. Уютное, домашнее зрелище.
На самом деле отец у плиты в их семье не такое уж частое явление. Если, конечно, он не варит кофе или кипятит воду на чай. Что-то более весомое он готовит очень редко, но что называется «метко». Например, запечённое мясо у него получается вкуснейшее.
«Интересно, а как Яромир готовит?» — невольно мелькает в голове и Динка тут же спешит задавить эту мысль.
— Как дежурство? — спрашивает она, отвлекая отца от чистки картошки.
Тот даже не вздрагивает, хотя подошла она совсем тихонько. Оборачивается, откладывая нож.
— Бессмысленно, — пожимает плечами, вытирая мокрые руки о полотенце. — На мой взгляд, только бензин зря потратили.
Динка кивает, прислушиваясь к тишине квартиры. Негромко уточняет:
— А мама дома?