— Надеюсь, мы сегодня хорошо отдохнем.
— Спасибо, — улыбнулась в ответ Эльза, с радостью понимая, что в словах ее спутника нет каких-то недостойных намеков, и добавила: — Вы здесь пользуетесь уважением, насколько я успела заметить.
— А, это да, — чуть ли не смущенно признался Бен. — Я владею четвертью здешних лесозаготовок.
Эльза смогла на это ответить только:
— Бен, вы снова меня удивляете.
— Надеюсь, это приятное удивление, — Бен снова улыбнулся и добавил: — Сейчас принесут ужин, так что приятного аппетита вам — и доброй ночи. А я пока…
Он не успел договорить. Издалека донесся такой грохот и рев, что Эльза невольно схватила Бена за руку. Здание содрогнулось от пола до потолка, словно хотело вытрясти из себя всех людей и вещи.
— Что это? — испуганно прошептала Эльза, не выпуская руки Бена. — Что это может быть?
— Не знаю, — откликнулся Бен, и было видно, что он испуган не меньше.
Вечерний сумрак за окном почему-то был подсвечен алым. Они подошли к окну, и Эльза увидела, что все небо на юге охвачено алыми лепестками огня — там что-то горело так, что даже здесь, в здании, за стеклом, Эльза почувствовала тяжелое и душное прикосновение пламени.
— Что там? — спросила Эльза, с ужасом понимая, что уже знает, каким будет ответ. — Там взрыв? Это наш поезд?
— Похоже на то… — едва слышно откликнулся Бен. Он побледнел и как-то осунулся, моментально став некрасивой копией самого себя. Пол дрогнул под ногами, и Эльза не сразу поняла, почему вдруг комната так сместилась на сторону, и почему Бен вдруг подхватил ее.
«Обморок», — подумала Эльза. Она сейчас могла бы гореть в поезде, предложение Бена спасло ее от страшной мучительной смерти.
— Мы могли бы сейчас… — проговорила Эльза и осеклась. Мелькнула мысль, что все ее вещи остались во взорванном поезде. Слава Богу, она держала деньги Привратника Смерти в ручной клади… Бен осторожно усадил ее на кровать и, внимательно заглянув в лицо, спросил:
— Эльза, у вас есть навыки сестры милосердия?
— Есть, — кивнула Эльза, понимая, куда он клонит. Взрыв был невероятной силы, но кто-то все-таки мог остаться в живых — и этим людям нужна была помощь. — Вот только…
Она вдруг подумала, что их невероятное спасение могло быть подстроено. Что Бен знал о том, что поезд взорвется и просто решил сохранить в живых свою попутчицу, которая почему-то его заинтересовала.
— Что? — спросил Бен. Он сидел на корточках рядом с кроватью и смотрел на Эльзу настолько чистым и испуганным взглядом, что неясно было, как его вообще можно в чем-то подозревать.
— Вы знали, что будет взрыв, — промолвила Эльза, понимая, что надо бы промолчать. Но она не могла этого сделать. — Вы откуда-то знали, что поезд взорвется.
С улицы доносились голоса, собиравшие народ к месту крушения. «Поезд рванул!» — проорал кто-то вдалеке. Бен вдруг стал каким-то растерянным и очень несчастным — словно в том, что случилось, в самом деле не было его вины, но он знал, что Эльза ему не поверит. Сунув руку за воротник, он извлек золотой амулет на потертом и засаленном кожаном шнурке и, продемонстрировав его Эльзе, произнес:
— Я заговоренный. Амулет нагревается, когда смерть рядом… но я могу взять с собой только одного человека. Вообще…. — он провел ладонью по лицу и продолжал: — Это второй случай. В первый раз он нагрелся во время того Прорыва, и я смог спасти Магду.
Горло стиснуло тяжелой лапой, но Эльза сумела взять себя в руки и не расплакаться. В Бене было что-то такое, что заставляло ему верить. Глядя в открытое бледное лицо нового знакомого, Эльза подумала, что теперь в неоплатном долгу перед ним.
— Я ваш должник, — глухо промолвила Эльза. — Не знаю, как мне теперь отблагодарить вас за это.
Бен беглым легким движением дотронулся до ее колена.
— Ничего не нужно, — ответил он. — Просто ждите внизу, когда привезут раненых.
— Я не вижу ее следов.
О взрыве пассажирского поезда неподалеку от поселка лесозаготовителей все газеты сообщили утром. Поезд шел в Алехандрию, и Габриэль, прочитав статью, вдруг почувствовал противный озноб.
Он испытывал сходные ощущения тогда, когда ее величество, плача и обнимая его, сказала, что родители Габриэля погибли, а он сам избран и помечен смертью. Тогда Габриэль почти увидел тонкую красную нить — ту самую, которая отделила его детство от взрослой жизни. И сейчас, когда он читал о погибших, эта нитка, грязная и растрепанная, снова мелькнула перед глазами.