— Что ж… — вздохнула королева и решительно нажала кнопку звонка. По квартире разлилась звонкая трель, и Эльза, которая была готова к звонку, все-таки вздрогнула от неожиданности.
Надо было открывать. Сам факт того, что на ее пороге королева с дочерьми, заставлял Эльзу трепетать с испугом птички, попавшей в сети ловчего.
Пальцы сработали словно независимо от ее воли — Эльза повернула ручку, открыла дверь и, поклонившись, сказала:
— Ваше величество, ваши высочества, добрый вечер. Ваш визит — величайшая честь для меня.
Королева вздохнула и сняла маску. Эльза отступила в коридор, давая гостьям пройти.
— Нас так легко узнать? — спросила ее величество. Эльза кивнула, судорожно вспоминая, в каком состоянии гостиная — сегодня она еще не успела заглянуть туда. Вроде бы все было в порядке, но кто знает…
— Проходите, прошу, — сказала она, открывая дверь гостиной. Слава Богу, там было прибрано — не стыдно принимать гостей. — Я живу небогато, вы не привыкли к такому…
— Пустяки, — ответила ее величество, присаживаясь на диван. Дочери расположились рядом с ней, во все глаза разглядывая Эльзу. Было ясно, что девушки впервые попали в такое место, как квартира в Нижних Варакушах, и это для них самые настоящие трущобы. — Познакомьтесь, Эльза, это мои дочери. Августа и Вера.
Эльза с почтением поклонилась принцессам.
— Наша встреча — честь для меня, ваши высочества, — сказала она.
Августа была хорошенькой блондинкой с кукольной внешностью. Совершенно не похожая ни на мать, ни на отца, она была из тех женщин, которые до самой смерти остаются девочками. Вера была темноволосой красавицей со смуглой кожей, и маленькие очки, которые она носила, говорили, что ее высочество предпочитает книги обществу молодых людей. Вера выглядела спокойной и рассудительной — должно быть, поэтому королева и привела ее с собой.
— Вы ведь расстались с Габриэлем, — сказала ее величество, и Эльза кивнула.
— Да… два дня назад.
Она снова вспомнила свое почти паническое бегство из Лютного проулка, но теперь ей почему-то стало стыдно, словно она где-то совершила очень большую ошибку, но не знала, где именно.
По лицу ее величества скользнула тень.
— Эльза, вы, пожалуйста, поймите меня правильно, — сказала королева. — Я пришла к вам сейчас не как государыня, а как мать. Я считаю Габриэля своим сыном, и мне очень горько видеть то, что сейчас с ним происходит.
По спине мазнуло противным холодком. «Он одинок и несчастен, — произнес внутренний голос. — А ты, вместо того, чтоб быть с человеком, к которому тебя влечет, который с тобой добр… Ты сбежала. Взяла и сбежала».
— А что случилось с Габриэлем? — спросила Эльза — настолько тихо, что с трудом расслышала собственный голос. В животе засосало от страха.
— Он запил с нашим братом, — Вера опередила мать, и по лицу королевы было ясно, что она благодарна дочери за это. — И я уверяю вас, это не кончится добром.
— Они сегодня устроили пожар в пятом крыле дворца, — добавила королева и, нервным движением вынув из сумочки платок, поднесла его к глазам. — Лишь по счастливой случайности никто не погиб! Арканжело человек другого склада характера, и то, что для него хорошо, просто убьет Габриэля. Он сейчас выглядит как человек, который сознательно решил загнать себя в могилу.
Королева сделала крохотную паузу.
— Я не пытаюсь вас разжалобить, Эльза, ни в коем случае. Вы взрослые люди, если вы решили расстаться, то… — она махнула рукой и сказала: — Прошу вас, объясните, что произошло.
Эльза сцепила руки в замок. Она призналась себе, что не ожидала такого от Габриэля. Он дал ей уйти — и сломался. Сорвался в свою пропасть, когда понял, что сделал — и понимание размазало его по стене.
— Вы, может быть, слышали о том, что случилось с Гектором Сандини, — осторожно начала Эльза и, когда ее величество кивнула, продолжала: — Когда-то он был моим женихом, который соблазнил меня после смерти отца, обобрал и бросил.
Принцессы смотрели на нее так, словно Эльза была героиней трагического любовного романа, где герои обязательно умирают в объятиях друг друга.
— Я пережила свое горе и простила его, — продолжала Эльза. — А вот Габриэль не простил. Именно он покалечил несчастного. Когда я об этом узнала, то… — она умолкла, почувствовав уже знакомый страх, но смогла справиться с собой и сказала: — Меня испугала эта жестокость. Если человек настолько хладнокровно расправился с тем, кто ни в чем перед ним не провинился, то я боюсь, что однажды он причинит боль и мне.
Некоторое время все молчали. Затем королева понимающе качнула головой.