— Куда мне положить вещи? — поинтересовалась я, пытаясь разрядить атмосферу.
— Давай я тебе помогу, — сказал он, и его тон звучал непринужденно, однако в его глазах всё равно светился интерес — как будто в ожидании чего-то большего.
Сердце колотилось. Я знала, что мне нужно быть настороженной, и всё же волнение от предстоящего нового этапа явно перекрывало страх.
Он встал очень близко ко мне сзади, и я почувствовала его возбуждение. Этот парень всегда в таком состоянии? Внутри меня заклокотала волна смущения, и я не знала, как на это реагировать.
— А я где буду спать? — спросила я, стараясь скрыть легкое волнение в голосе.
— Рядом со мной, в моей кровати, — ответил он, и в его голосе звучала самоуверенность, которую так трудно игнорировать.
— Но у нас был уговор, что ты меня не тронешь, — произнесла я, стараясь сохранить твёрдость в тоне.
— Был. Но ты не сказала, что не будешь со мной спать, — уверенно сказал он, смеясь, почти вызывающе.
Я отступила на шаг, как будто старалась создать между нами хоть какое-то расстояние.
— Нет. Я не буду, — сказала я, уверенно глядя ему в глаза.
— Тогда дверь открыта, иди и живи как хочешь, — произнёс он с беспечным выражением на лице, и внутри меня всё закипело.
Чёрт. Я понимала, что придётся согласиться. Но я всё равно повторяла про себя: он ведь меня не тронет, он же обещал.
Эта мысль не помогала мне успокоиться. Я оказалась в ловушке между моими желаниями и его обаянием. В какой-то момент мне показалось, что все его слова — лишь манипуляции, но он действительно произносил их с такой лёгкостью, будто был готов взять на себя ответственность за всё.
— Хорошо, — наконец, выговорила я, глядя ему в глаза. — Я останусь, но если ты нарушишь уговор, я уйду.
— Договорились, — сказал он с ухмылкой, как будто не веря, что это может вообще произойти.
Собравшись с силами, я сделала шаг вперёд и направилась к комнате. Внутри меня одновременно боролись страх и азарт. Что ж, теперь я окажусь в его мире, и, возможно, это совсем не так страшно, как кажется.
И тут до меня доходит, что мы не договаривались, сколько я тут буду оставаться. Вот дура, про самое главное не вспомнила! Странное чувство охватило меня — ведь я на самом деле могла уйти, если что-то пойдёт не так.
— Хорошо, я останусь, но ты обещал не трогать меня, — произнесла я, надеясь, что мои слова воспринимаются всерьёз.
— Если ты этого не захочешь, — добавил он, и в его голосе я почувствовала легкий намёк на насмехательство.
Ну хорошо, сейчас не до этого.
— Сколько я должна у тебя остаться? — решила я спросить, пытаясь угнездить в себе уверенность.
— Пока мне не надоест. — Его ответ прозвучал как удар, и я не могла поверить существу этого.
— Чтооо? А если тебе не надоест или только через год надоест? — воскликнула я, не скрывая раздражения.
— Скажи точное время, — настояла я, отчаянно пытаясь добиться ответа.
— Я уже сказал, — грубо ответил он, и мне стало не по себе от его уверенности.
У меня начался спонтанный бунт.
— Ну хорошо, — произнесла я, сжала руки в кулаки. — Сделаем так, чтобы я тебе быстро надоела.
Слова вырвались, даже меня саму удивив. Это было бунтарское резкое движение — способ самоутверждения в ситуации, где я чувствовала себя уязвимой. Я давно перестала искать логики в его поведении, и тот факт, что меня это беспокоит, был знакомым и странным.
Максим посмотрел на меня с изумлением, но в его глазах блеск смеха.
— Ты умеешь удивлять, — сказал он, и в его голосе уже не было той грубицы, которую я услышала раньше.