Он отобрал мои вещи и бросил на диван, прежде чем направиться на кухню. Я не могла остаться в стороне, и шагнула следом за ним, стараясь сохранять уверенный вид. На столе уже была накрыта еда, и, несмотря на всю странность ситуации, меня поразило, как вкусно пахло готовым ужином. Анна, видно, очень старалась. Я была голодной — со вчерашнего дня не ела ничего, а стук голодного живота заставлял чувствовать себя ещё более уязвимой.
Светлана, другая девушка, находилась на кухне. Она, казалось, была здесь не случайно.
— Светлана, приберись в моей комнате, — обратился он к ней, приказал вновь свои команды, и сел на стул, как будто это было нечто само собой разумеющееся.
Светлана подошла к нему, положила руку на его плечо и тихо произнесла:
— Хорошо, мой хозяин.
Это слово, так звучащее из её уст, вызвало у меня новое чувство отвращения. Я не могла понять, как она могла так легко подыгрывать ему.
— Руки, — пробормотал он, и его злой взгляд привёл её к немедленному исполнению приказа. Она убрала руки и, словно осквернённая, прямо поднялась заниматься делами.
Я уселась на противоположный стул, пытаясь расположиться как можно дальше от него.
— Боишься меня? — спросил он с серьёзным взглядом. Я могла почувствовать его вызов в голосе.
Он не дождётся ответа да.
— Это всего лишь меры предосторожности, — ответила я, стараясь не выдать своего внутреннего беспокойства.
— Не нужно, — произнёс он, и его голос стал ещё более серьёзным. — Пересядь сюда, — указал он на стул рядом с собой. — Если не боишься, — добавил он, в его ухмылке была какая-то игривая подколка.
Он берёт меня на понт. Думает, что я его боюсь? Как будто я могла позволить ему взять над собой верх! Я закусила губу, взвесив все «за» и «против», и в итоге сделала шаг к нему.
— Хорошо, — произнесла я, стараясь произнести это невозмутимо. Я перекочевала на стул рядом с ним, и внутренний протест противилась всему, отказываясь смириться с его игрой.
Села рядом, стараясь не встречать его взгляд, и начала тихо кушать. Еда была хорошая, но мысли о происходящем оставляли горечь. Я не могла не вспомнить про университет — как он стал для меня последним прибежищем от всего этого. Заметив, что время стремительно летит, я взглянула на часы.
Чёрт, уже почти время, мне надо быть в универе! Я быстро посмотрела на него, но его лицо было лишено эмоций.
Я глубоко вдохнула и решила действовать. Когда я положила вилку на стол, наконец собравшись с мыслями, сказала:
— Слушай, мне нужно пойти в университет. Так что спасибо за завтрак, но я уже пойду.
Хотела встать, но его рука резко остановила меня, крепко захватив моё запястье.
— Я сказал, что я отвезу, — произнёс он с злостью, и в его голосе чувствовалась угроза. — Или ты забываешь наш договор?
— В нашем договоре не было ничего такого, — возразила я, стараясь высвободиться из его хватки. — Что я должна делать всё, что ты говоришь?
Он посмотрел на меня с немного презрением и произнёс:
— Я забыл сказать тебе свои условия. С этого дня ты делаешь всё, что я скажу.
— Чтооо? — не могла сдержать возмущения. — Мы так не договаривались!
— Если хочешь, чтобы я твоё условие не нарушил, ты должна согласиться на мои. Нечестно же, когда у тебя есть условие, а у меня нет.
Он явно издевается. Я почувствовала, как во мне закипает гнев.
— И сколько же это будет длиться? Когда я поеду домой? — спросила я, надеясь, что он хоть как-то смягчит свои условия.
Он уставился на меня с холодным взглядом, и его слова прозвучали грубо:
— Когда я захочу.
Поставив точку в разговоре, он заставил меня чувствовать себя беспомощной. Я пыталась оставить хоть каплю царственного достоинства, но ничего не получалось.
— Иди и собирайся, — приказал он, отвернувшись, как будто отмахиваясь от меня.
Как же он меня бесит! Я искренне ненавидела себя за то, что все эти минуты позволяла ему управлять моими эмоциями. Он пытался установить над мной власть, и, похоже, у него это довольно хорошо получалось.
Я встала и направилась в свою комнату, пытаясь не показать, как сильно его слова задели меня. Надо думать, как выбраться из этого кошмара. Я должна действовать и не позволять ему взять контроль в свои руки. Каждый шаг к той двери становился всё более трудным, но я должна была сделать это ради себя.