По сравнению с телом лицо поражало своим живым несовершенством, и я стала смотреть ему в лицо.
В сколусе тёмных я проучилась полгода, но о непосредственно тёмном чаровстве, ритуалах, его усиливающих, нам почти ничего не рассказывали. Основной целью первого этапа обучения был самоконтроль, без которого дальнейшее освоение чаровства было невозможным. Ко второму этапу переходили те, кто освоил первый, и никак иначе. Если выделенного года не хватало, ты продолжал заниматься медитациями, концентрацией и прочими комплексами упражнений, физических и ментальных, столько, сколько необходимо конкретно тебе: два года, три или четыре. А может, и все пять. В случае неудачи по истечению пяти лет магию запечатывали навсегда без возможности восстановления.
За эти полгода мне не удалось обуздать свой дар. Трудно обуздать то, что ты боишься и в глубине души ненавидишь. Однако сейчас, именно сейчас, я не отказалась бы выпустить тьму наружу. Сжечь стоявшего передо мной высшего живьём, размазать его по багряной каменной стене, вырвать сердце из груди и сдавить руками, как переспелое, полусгнившее яблоко. Я лежала, не шевелясь, подчиняясь его приказу, понимая бессмысленность криков и сопротивления, но внутри меня всё заходилось от яростного вопля.
Не сразу! Он убьёт меня не сразу!
Что может крыться за этими словами?
Взгляд всё же метнулся вниз. Член ковенера спокойно свисал вниз.
- Поговори со мной.
От звука голоса высшего, гулко разлетевшегося по каменному залу, меня передёрнуло.
- Говори.
- Что мне говорить? – я откашлялась, холод камня словно высасывал из меня остатки тепла и сил. Мог ли лиар Ардей просто сойти с ума? Чего он ждёт?
- Что угодно.
Молчание затягивалось.
- Зачем я здесь?
- Говорить должна ты, а не я.
- Послушайте… Я адептка сколуса ковена. Я такая же, как и вы! Отпустите меня. Нас наверняка видели, меня будут искать. У вас будут неприятности! Вы не можете..
Глупо, глупо! Шансов на то, что меня найдут, мало. Возможно, моя догадка о том, что высший действует не от имени всего ковена, а только по личной инициативе, верна, но вряд ли его можно запугать. Он знает, что делает.
- Хорошо. Ещё, – почти равнодушно проговорил Ардей. Его рука легла на член, слегка приподнимая, встряхивая, а меня замутило. – Говори ещё.
- Прошу вас… Вы когда-то тоже были молоды. Мне всего восемнадцать лет. Я не хочу умирать, я не хочу принимать в этом участие. Я потеряла семью, любимого человека…
- Ты спала с ним?
- Нет, мы с Сарманом были только обручены, но…
- Он когда-то прикасался к тебе наедине? Целовал? Раздевал?
- Нет, что вы говорите такое! При чём тут это?!
- Если ты будешь кричать или сопротивляться, я реактивирую печать подчинения. Ты помнишь, что это очень больно. Я не хочу причинять тебе сильную боль.
- Тёмная магия вся основана на боли, – выдохнула я.
- Верно. Но если ты будешь послушной, мы обойдёмся малой болью.
Он подошёл ко мне, взял мою руку в свою и накрыл ею свой член, мягкая плоть была куда теплее руки. И не казалась каменной.
У меня затряслись руки. Не знаю, почему я надеялась до последнего, что он не тронет меня, как мужчина.
- Нет, пожалуйста…
- Боль неизбежна, Гвендолин. Но от тебя зависит, какой она будет.
Я закусила губу почти до крови. Высший водил моей рукой по своему мужскому стволу, вверх, вниз, заставляя меня обхватывать член ладонью, сжимать и разжимать её. Я чувствовала, как от моих неловких прикосновений он набухает, наполняется кровью, становится больше и твёрже – и не знала, как остановить это всё, как прекратить. Расправа за неповиновение будет жестокой, страшной, это без сомнения.
- Сама.
Он убрал руку, а я продолжала водить ладонью вверх и вниз.
- Сожми сильнее. Двигай быстрее.
Слёзы потекли по моим щекам, неконтролируемые, неудержимые. Моё слабое место. С детства пыталась удержать рыдания, но никак не удавалось, даже если и повода-то не было.
Угроза жизни и чести – достаточный повод?
Мне не хотелось выглядеть слабой и жалкой в этот момент.
- В рот, – коротко, на рваном выдохе, скомандовал ковенер. – Мягко. Глубоко.
Я приподнялась, наклонилась, надеясь, что от его запаха меня вывернет наружу, вряд ли пытка продолжится, если меня стошнит прямо на него. Но телесного запаха, как и у любой каменной статуи, не было.
- Смотри на меня.
Я подняла на него глаза – и встретилась взглядом с жутким половинчатым черно-золотым глазом. Обхватила губами массивную головку, оголяя её, разом задохнувшись и подавившись. Вкуса он тоже не имел, и, может быть, поэтому я не могла до конца осознать, что это происходит со мной на самом деле. Ардей отрывисто и скупо давал указания, а я подчинялась, сжимая ладонью яйца, тугие и гладкие, и основание члена, облизывая, ощущая каждую выпуклость, вену, собирающуюся гармошкой кожу, пару раз захлебнувшись от недостатка воздуха. В какой-то момент ледяная ладонь высшего легла на мой затылок, ускоряя темп скольжения, я протестующе замычала, мотая головой – казалось, я задохнусь, губы болезненно натянулись.