– Я наорала на тебя, как истеричка, – прошептала, чувствуя себя страшно виноватой.
Крепко сжимая в руках рюкзак, быстро моргала, опустив взгляд.
Было так стыдно… Мне казалось, что я вот-вот разревусь от досады.
– Извини. Я подумала…
Димка усмехнулся, после чего совершенно неожиданно приподнял мой подбородок одним пальцем.
– Я понял, что ты «подумала». Больше так не делай. Ок? судя по всему, это у тебя плохо получается.
Не выдержав этой дружеской издёвки, пихнула Димку в плечо.
– Не смешно! Ты… Ты не представляешь, как…
– Так. Ладно, – перебил меня выпускник, тряхнув ёлочной веткой над моей макушкой.
Пришлось с визгом отскакивать в сторону, чтобы снег не упал на голову.
Отсмеявшись, Димка усмехнулся.
– Я понял. Забудь. Лучше соглашайся проучить Попову. Она, конечно, всегда была стервой, но спорить на живого человека… Это явно перебор. Таких, если не учить сразу, хватая за руку на горяченьком, опасно выпускать во взрослую жизнь. – Димка неожиданно подмигнул мне. – Ну, и деньги, как последний аргумент.
– Я согласна, – сказала с таким ощущением, как будто в прорубь нырнула с головой. – И… первого аргумента было бы достаточно. На деньги я не претендую. Только… без глупостей. Учти. Пусть мы и уладили прошлые недопонимания, давай работать в тандеме так, чтобы не наделать новых в настоящем.
– Пф! Да я только за. Короче, пошли в парк. Обсудим план.
Глава 10
– Дура.
– Сам дурак!
Для достоверности показала Димке ещё и язык, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом скрываясь в толпе жаждущих продолжения учеников.
Мы уже третий день устраивали подобные… назовём это «театральные минисценки». Этюды, блин. Ага!
Зачем? Всё очень просто. Чтобы общественность чётко уяснила: игрок «Воробьёв Дмитрий из 11 «Б» класса» точно спор не выиграет.
Димка внёс свою персону на следующий день после нашего разговора в парке. И ставку сделал. Мы объединили наши сбережения, чтобы сумма получилась в итоге огромной. Я хоть и не собиралась участвовать, в денежном смысле, но вклад внесла… Так я буду чувствовать себя не такой виноватой, когда Димка сорвёт куш. Конечно, самому Воробьёву всё представила иначе, чтобы он не заартачился.
Но выигрыш делить на двоих точно не стану! Пусть забирает всё. Я перед ним виновата… За четыре года столько ему всего наговорила! Столько подлянок сделала! Он даже в десятой части всех своих бед меня не подозревает… а это я. Я ему рубашки топтала в раздевалке, пока он на физкультуре бегал. Я сгрызала карандаши. Разобрала циркуль и раскидала его части по всем отделениям портфеля. Девочки говорили, что он даже накололся на острую часть, когда доставал тетрадь по русскому.
Ну, в общем, я была – Госпожой Зло, поэтому теперь, взглянув на ситуацию глазами Воробьёва, меня страшно мучила совесть!
Если честно, продолжать демонстрировать ненависть, когда от неё неожиданно ничего не осталось, тоже получалось с трудом.
Я вдруг начала ловить себя на мысли, что мне хочется оглянуться, посмотреть на Воробьёва и убедиться, что он воспринимает мои нападки (запланированные им же!) как надо. Без обиды.
А ещё мне страшно хотелось ему улыбнуться. И смотреть прямо в глаза. Они у него такие… серо-голубые. Цвет моего любимого неба.
– Ох… что же это? – шепнула тихо, прижимая руки к груди.
– Что-то вы совсем с Воробьёвым разошлись, – осторожно поделилась своими мыслями моя соседка по парте.
Ефимцева с беспокойством косилась на меня, раскладывая письменные принадлежности на своей половине парты.
– Надеюсь, до рукоприкладства не дойдёт.
Я поджала губы. Не от негодования, как раньше, а для того, чтобы не улыбнуться.
Пришлось отворачиваться к воронам, сидящим на дереве за окном.
«Нее… я так долго не протяну. Надо уже закругляться с враждой и переходить ко второму пункту плана…»