Усмехнулась.
«Не хочет принимать мяч? Сдаётся, не сражаясь? Какой милаха. Жаль, что благородство излишне… Ему этот мяч не достать. Слишком далеко от Поповой стоит».
Мяч подлетел вверх, дождавшись нужной точки, подпрыгнула и ударила по мячу изо всей силы.
Игра началась.
И тут же закончилась. Не смогли курицы отбить мою подачу.
Ха-хах! Зато сколько визгу было!
Я улыбнулась, ловя мяч для новой подачи…
Как итог – весь первый сет подавала я одна, успешно целясь каждый раз в элиту гимназии, которая, как оказалось, умеет только красиво ходить и задирать нос.
Парни возмущались, «Ниночка» злилась, а мои одноклассники на пару с Евгеничем угорали.
А второй сет пришлось хуже. Теперь подавали выпускники.
Но и тут ребятки не сплоховали, «хитропопо» отыграв ровно шесть очков… чтобы в третьем сете опять именно я оказалась на подаче.
До звонка мы успели сыграть 2:1. Мои были счастливы, а одиннадцатый «Б», кажется, ещё больше невзлюбил меня. Особенно его внешне прекрасная половина. Поповой и её курицам столько пришлось выслушать неприятного от своих же…
Один Воробьёв ходил довольный. Улыбался всю дорогу до раздевалок потолку и стенам, как дурачок.
– Орлова, не спеши, – задержала меня староста Катя. – Там эти швабры у раздевалок караулят. Выйдем все вместе.
Я признательно кивнула своим девчонкам.
«Как же хорошо, что мама оставила меня на второй год!, – оббежав комнатку взглядом, прислонилась спиной к стене. – Совсем другая атмосфера здесь! Все дружные и порядочные! Настоящие друзья! С такими не пропадёшь!»
Когда мы вышли, никого возле раздевалок не было. Только за углом мелькнула знакомая толстовка, да возмущённый крик: «Я просто хотела с ней поговорить!»
Воробьёв с ребятами, как конвой, увёл одноклассниц на следующий урок.
Когда закончился учебный день, за мной заехал папа, поэтому ожидаемого «разговора» с обиженной королевой гимназии так и не случилось.
Я отлично провела с родителями вечер, приготовилась к четвергу, почти улеглась спать, как позвонил Воробьёв…
– Привет, детка, – сходу ошарашил меня одиннадцатиклассник.
– Чего?
От удивления уронила сотовый. Он выскользнул из моих пальцев, за компанию прифигев.
Я принялась ловить телефон, но сделала только хуже, получив стальным корпусом прямо по лицу. Аж слёзы из глаз брызнули!
– Ай! Су…..пер, бл….ин.
На другом конце связи послышался тихий смех.
– Воробьёв, – ехидно пропела я, потирая ушибленный кончик носа, – ты конфеток переел? Какая ещё «детка»?
– Ну… тогда «зайка»? «Солнышко»? А может, «малышка»?
Тут уже я не выдержала, прыснув в кулак.
– Я? «Малышка»? Вызывай «Скорую», воробей. Или сразу дурку. Хм… это же две разные машины? Как думаешь?
– Думаю, что ты совсем не умеешь шутить.
– А я и не шучу. Мне совсем не смешно, умник. Кажется, у тебя крыша отъехала. Что началось?
– Грубиянка ты, Орлова, – как будто даже обиженно протянул Димка, театрально вздохнув. – Я, понимаешь, в образ «завидного ухажёра», как говорит моя бабушка, вхожу.
– Куда ты там входишь? – переспросила, не совсем понимая.
Воробьёв резко притих, а потом заржал…
– Дурак, – оценила я, отодвигая сотик от уха.
– Короче, – выдавил Димка, с трудом взяв под контроль своё чувство юмора, – завтра переходим ко второму пункту нашего плана.
– УЖЕ? – У меня перехватило дыхание.
«Второй пункт…»
И тут же перед глазами появилась самая страшная строчка, написанная Димкиной рукой!
«Стать моей девушкой!»
«Стать моей девушкой!»
«Стать моей девушкой!»
«Стать моей девушкой!»
«Стать… моей… девушкой!»