Ой… что это я ударилась в воспоминания о своих игровых победах? Жизнь – совсем не игра. Тут не сохранишься, и не отмотаешь эпизод на начало, чтобы переиграть иначе, без потерь для своего перса. Мы один раз живём. Сделав ошибку… разве что можем её исправить. И то не всегда. Не всякий умеет принимать извинения. Когда кому-то гадишь, надо это помнить. Прощение – показатель сильной личности, а по-настоящему сильных сейчас можно по пальцам пересчитать, как бы отдельные индивидуумы не хорохорились.
Прощать искреннее раскаяние, а не человеческую глупость. Вовремя исправлять свои ошибки, а не мнение о себе – этому мама учила меня с пелёнок. И именно этим, я считаю, личность отличается от безликого человека.
Воробьёв – личность. Я это знала даже тогда, когда мы были в контрах. Кто-то скажет: «Естественно. Ведь ты была не права на его счёт». Это не совсем верно. Да, Димка меня не толкал с лестницы, но за пять лет обучения у нас набралось столько всего, за что друг друга ненавидеть! В наших словесных баталиях он всегда бил точно, по самому больному. Я тоже не отставала, хотя найти изъяны у мистера Совершенство было не так-то просто!
И вот за одну неделю все встало с ног на голову!
Крадясь по школьному коридору в толпе, я, как та сова, вертела головой чуть ли не на двести семьдесят градусов.
«И хоть бы рассказал, как покорять меня собрался! Балбес! Я же до конца дня изведусь вся!»
Первым уроком у нас стояла новая дисциплина «Разговор о важном». Её вела наша классуха, так что в свой класс я входила как в родную крепость. Любовь Андреевна меня точно в обиду не даст. Даже с учётом того, что Воробьёв – её любимчик!
Прозвенел звонок на урок, и я с облегчением выдохнула. Это, наверное, впервые на моей памяти, когда я урока так ждала!
«Во время него соблазнения ждать глупо…» – не успела подумать, как Любовь Андреевну перебил стук в дверь.
Меня аж затрясло всю.
Учительница нахмурилась, поворачивая голову к двери.
– Войдите.
Я с надеждой окинула взглядом парты, но нет. Это точно не опоздавший. Все ребята на месте. Нет только болеющих, а они однозначно раньше срока не выйдут.
В кабинет музыки вошёл миленький первоклассник… с белой розой в руках.
Смелый мелкий широко улыбнулся, как ангелок, и выдал:
– Цветочек для самой прекраснейшей девочки в классе.
– Оу! – засмеялась Любовь Андреевна. – Легенда в действии! «Яблоко раздора»… ну? «Маленький нетерпеливый Парис»… Ты знаешь имя той, кому принес эту красоту?
– Ага… Орлова Варвара.
Кто громко присвистнул, кто засмеялся, кто бросился меня поздравлять… однозначно одно – весь класс оживился, пока я хлопала ресницами, не понимая, чего больше хочу: провалиться сквозь землю или взять розу. Она была такой красивой! Белоснежной, большой, на тонкой ножке. Мой первый цветок!
Любовь Андреевна быстро всех успокоила, попрощалась с мальчиком, назидательно велев ему возвращаться в свой класс… и достала из шкафа вазу.
– Варенька, неси сюда свою красоту. Постоит у меня до конца уроков. Жалко, если завянет. Без того на улице холодно. Не забудь только забрать.
– Спасибо, Любовь Андреевна.
– Не за что, Прекраснейшая.
Женщина мягко засмеялась, подмигнув.
Одноклассницы поддержали учительницу, хлопая меня по рукавам чёрной блузки, пока я шла к своей парте.
Знала ли я, что сегодня к этой самой вазе мне придётся бегать ещё шесть раз?! Причём до большой перемены? Нет! А то, что в ней к концу дня окажется целых 17 роз? Тем более!
Понятное дело, что я догадалась, кто шлёт мелких первоклашек по моему расписанию. А вот мои одноклассники уже извелись, гадая. А через два урока уже и вся школа! Общественность гудела, требуя имя… «поклонника», блин.
И Димка не заставил себя ждать.
На большой перемене поймал меня с оставшейся частью роз, догоняя букет до семнадцати бутонов.