Только девочка с косами злобно прищурилась, бросив через плечо взгляд в нашу сторону.
Именно она, Кристина Попова, устроила мне Ад на Земле в последующий месяц. Что только эта дрянь не придумывала, чтобы меня обсмеял каждый! И жвачки в волосы кидала, и шуточками сыпала на физкультуре, где я в виду своей фигуры весьма коряво выполняла требования учителя. А обсуждение моей внешности?! Попова почти каждую перемену устраивала в классе стендапы, высмеивая мои кудряшки, слишком пухлые щёки, большой размер одежды и «толстые ляжки». Именно из-за Кристины я перестала носить юбки и платья, чтобы не давать повода для злых шуток, и перешла на балахоны и штаны. Только и это мало помогло. Новый класс потешался надо мной от души.
Воробьёв – единственный, кто не участвовал в этой травле.
Мой сосед по парте просто ходил из кабинета в кабинет и старательно учился. Кажется, он вообще не слушал нас, воспринимая фоном. Иногда только хмурился, и в эти моменты Попова резко останавливала балаган, принимаясь копошиться в своём портфеле.
Наверное, именно это наблюдение послужило толчком к моей ненависти. Дима Воробьёв мог прекратить всё это, но лишь иногда хмурился!!! Отворачивался, когда надо мной смеялись, или вообще уходил! Поэтому я обозлилась на Воробьёва больше, чем на остальных!
А потом случилось то, что только ещё больше подчеркнуло правильность моей ненависти…
Меня столкнули с лестницы!
Я упала очень неудачно. Сломала ногу в трёх местах!
Пока кто-то из учеников бегал за помощью, Воробьёв подскочил ко мне, перепуганный до жути.
Сквозь боль и слёзы, я наорала на него, вываливая всю свою ярость. Была уверена, что это он меня толкнул, ведь именно Димка шёл следом.
После больницы я полгода провалялась дома. В течение первых двух месяцев мне была совсем запрещена физическая активность, поэтому немудрено, что я потолстела ещё больше. Мама с папой суетились вокруг меня, жутко нервничая. Индивидуальное обучение шло через пень колоду.
И мама не выдержала первой:
– Варенька… Мы с папой подумали… Наверное, придётся тебе на второй год остаться. Эта травма совсем выжала из тебя все силы. Портить аттестат – последнее дело. Шестой класс – это только начало. Мы посоветовались с учителями… Это будет самый оптимальный вариант в сложившейся ситуации.
Я апатично повела плечом, и мама выдохнула с облегчением, хватаясь за телефон. Родители хоть и не знали о том, как тяжело мне дался этот переезд, я никогда не жаловалась на школу и одноклассников, но они всё чувствовали. Взрослые – одним словом.
Вечером мама сообщила, что обо всём договорилась с директором.
Я никак не прореагировала. Во мне что-то потухло. Я реально устала от всего и сразу.
А на следующий день в дверь нашего дома позвонили!
Это была она – Любовь Андреевна – классный учитель 5 «Б» класса, куда меня направил директор. С нового учебного года именно в 5 «Б», точнее уже 6 «Б» я должна была пойти.
Любовь Андреевна пришла не одна. За ней гуськом тянулись сразу двенадцать пятиклашек, родители которых дали разрешение посетить дом будущей одноклассницы.
Ребята улыбались, искренне сочувствовали, обступив мою кровать. Любовь Андреевна тоже мягко улыбалась… Я сначала так растерялась. Даже не знала, как реагировать! Такое чувство, как будто кто-то меня в другую реальность закинул!
Потом гости ушли… а я, наконец, не выдержала и разревелась в голос, отпуская напряжение всех этих месяцев.
Мама не знала, куда бежать, и что делать. Осторожно, но она всё-таки меня разговорила. После моих высказанных обид, мама стала похожей на злую Бастинду из мультика.
Помню, как родительница порывалась пойти в школу и разобрать её по кирпичику. Я попросила этого не делать. Оказывается, не все ребята в школе такие гадкие, какими были мои одноклассники. Тем более, что я больше с ними не учусь. Да, встречаться будем, но случайно и только на переменках, не более того!
К тому же новая учительница, которая преподавала уроки музыки, мне безумно понравилась! Не хотелось производить на неё плохое впечатление маминым скандалом.