– Предлагаю прогуляться до твоего дома, – улыбнулся Димка, когда я неловко прокашлялась и предложила расходиться.
– Почти пять километров? Лучше я возьму такси.
– Брось, – Димка помог мне надеть куртку, не сдаваясь. – Пойдём… Через сквер быстрее будет.
Бросив на парня косой взгляд, хмыкнула:
– Через сквер? Почему мне кажется, что ничем хорошим это не кончится? Может быть потому, что…
– Ты – зануда? – Димка усмехнулся, подхватывая меня под локоть. – Очень может быть. Но это лечится. Пару раз удостоверишься, что я – самый клёвый чел, которых ты знаешь, и все мои предложения будешь принимать сразу на веру. Вперёд!
Я только и могла, что ресницами хлопать. Димка оказался сильным. Хоть и старался не слишком крепко держать меня, но вырваться из его захвата не представлялось возможным.
Причину этой настойчивости я поняла, когда мы прошли большую часть сквера и дошли до ярких фонарей, где стояла музыкальная аппаратура с ребятами из группы Воробьёва. Здесь собралась небольшая толпа людей, слушающих песни из репертуара группы «Дабро», Марселя, Тимы Белорусских, Макса Коржа и других исполнителей лёгкой музыки.
Люди бросали парням в футляр гитары мелочь, с улыбками кайфуя после долгого трудового дня.
Как только парни доиграли песню, Димка нагнулся ко мне и тихо приказал:
– Стой тут… Не уходи.
– А?
Растерянно застыв в первом ряду столпотворения, я проследила, как Воробьёв оказался возле своих друзей, взял из рук Андрея Смирнова гитару и приблизился к микрофону.
– Привет! Для вас поёт группа «Hurricane». Всем хорошего вечера… а для моей девушки – очередное признание…
Пока я холодела изнутри, подстраиваясь под морозный новосибирский вечер, Костя взял на своём синтезаторе первые шесть аккордов. Очень знакомых, но я сейчас была не в том состоянии, чтобы угадывать песню.
А потом…
Мягкий баритон Димки с первой фразы разорвал мою Вселенную на тысячу нейронных фейерверков:
– О чём твои мысли, когда ты молчишь? Когда тебе грустно, кому ты звонишь?
Это была песня группы «Дабро», которая называется «Полюбил тебя». Я знала её, но ещё никогда она не будила во мне столько эмоций. Казалось, я тону в своих ощущениях, сбитая с толку.
– Кажется, я полюбил тебя… Говорят друзья мне: «Будет только больней!» – пел Димка, глядя прямо в мои глаза, а я мне хотелось провалиться сквозь землю. – … но сердце не обманет, ты одна нужда мне!
На протяжении всей песни я чувствовала непреодолимое желание сбежать. Наверное, Димка предвидел это. Зачем ещё сказал стоять на месте?
Когда композиция закончилась, меня одарили громкими поздравлениями, а группу Воробьёва бурными аплодисментами и целым водопадом монет десятичного номинала. Мужчина пышными усами кинул пятьсот рублей и подмигнул мне, прежде чем продолжить свой путь домой.
Димка, с гитарой наперевес, нагнулся ко мне с небольшого постамента, где такие вот выступления, вероятно, проводились не в первый раз, взял за руку и потянул к себе со словами:
– Иди-ка сюда. Любовь Андреевна говорила, что ты здорово поёшь и даже играть умеешь, только постоянно стесняешься. Вот я и решил помочь тебе сразиться с твоей фобией.
– Признавшись в любви? – прошипела я, заводясь с пол-оборота.
– Нет, конечно, – усмехнулся Димка, неожиданно резво снимая с себя гитару и надевая её на меня. – Признания – это было чисто моё желание рассказать тебе о своих мыслях… А сражаться с фобией – это выступить с нами вот так – перед незнакомыми людьми, которые искренне скажут, какие эмоции вызвало твоё исполнение. Готова? Что будешь петь?
– Я… Что? – запинаясь, почувствовала, как мои щёки горят от шока.
Мысли сбивали с ног.
«В смысле – моё желание рассказать тебе о своих мыслях?! И что значит: «готова петь»?!»
– Давай, Орлова, – подначивал меня Димка с мягкой улыбкой на губах. – Ты наверняка должна иметь в своём арсенале самую любимую песню, которую божественно играешь! Начни. Мы подхватим. Бэкинг – для нас обычное дело. Мы уже так напрактиковались за этот год, что впору в вундеркинды записываться…