– Тёть Кать…
«Ничего себе?! – искренне удивилась я, когда Дима заступил дорогу Екатерине Геннадьевне. – Она его тётя?»
– Воробьёв, – грозно свела брови молодая женщина. – Не «тётькай». Не дома.
– Игнатова Екатерина Геннадьевна… – пафосно начал Димка с усмешкой на губах, за что ему тут же прилетел подзатыльник от учительницы. – Ой! А преподавателям разве разрешается рукоприкладство?
– Разбаловала тебя мать, Димка. Ладно… Что хотел? Не видишь, я работаю?
– Так работайте, сколько угодно. Девушку только мою отдайте.
Екатерина Геннадьевна недовольно поджала губы.
– Хватит, Дим, её защищать. Попова за один только сегодняшний день…
– Так я не о Поповой, – одиннадцатиклассник беспечно улыбнулся во все тридцать два зуба, потянулся ко мне и настойчиво взял за руку. – Мне бы Орлову…
Прозвучало достаточно многозначно, чтобы я вспыхнула от смущения, а Ната подавилась воздухом.
А тут ещё и Лавров окончательно сразил Ефимцеву наповал, добавив:
– И подружку её…
У Наты чуть глаза на пол не выпали от шока.
– Кхм… – Екатерина Геннадьевна покачала головой, возводя очи к потолку третьего этажа. – Детский сад – штаны на лямках. Ладно уж. Всё равно девочек я задерживать надолго не собиралась. Идите. Попова, за мной…
– Но, Екатерина Геннадьевна!
– Цыц! Напишу вызов твоим родителям и пойдёшь дальше демонстрировать своё воспитание… Просто поразительно! Мать в администрации города бьётся за права простого народа, отец вообще безукоризненный меценат, помогающий детским домам… – отдаляющийся голос учительницы, вошедшей в кабинет, глухо звучал, но плечики Поповой стыдливо опустились. Кристина молча прошла вперёд, смиряясь с неизбежным. – Представляю, в каком они будут ужасе, узнав, как грязно хамила их дочь простым охранникам.
«Неееет… В ужасе они будут, когда узнают, что их дочь – зачинщица спора на девственность школьницы!» – почему-то этот вывод отозвался болью в моей груди. Как будто мне и стыдно за Кристину, и одновременно обидно, стоило себя представить на её месте. – Если бы мои родители так разочаровались во мне… Я даже не знаю, что со мной было бы. Но опять же! Я – не Кристина. И я не спорила ни на чью девственность, так что, если Попова сама не отменит тотализатор, то пусть пожинает свои плоды большой деревянной ложкой!»
Мы переглянулись с Димкой, как будто думая об одном и том же, синхронно кивнули и двинулись неспешно по коридору.
Ефимцева тоже хотела последовать за мной. Кажется, даже проделать тот финт с вклиниванием, но Лавров перехватил Нату.
– Эй! А ну, отцепись! В глаз никогда не получал?!
– От таких кнопок, как ты? – фыркнул за нашими спинами Костя.
Я хотела остановиться, но Дима притянул меня к себе, заставляя растерять половину мыслей, и тихо шепнул:
– Нам надо поговорить. Они сами справятся.
– Но…
Дима открыл дверь пустого класса и осторожно, но настойчиво пропихнул меня вперёд, заставляя чувствовать вину перед подругой.
Впрочем, она, в смысле «вина», быстро отошла на второй план, когда парень подошёл вплотную и стал разводить полы моего пиджака в стороны, однозначно намереваясь раздеть меня!
– Эм… Воробьёв! Ты не обалдел?!
Моё восклицание вызвало какую-то коварную усмешку на губах одиннадцатиклассника.
– Если только чуть-чуть. Да не пугайся так. Я просто хочу посмотреть, насколько всё плохо.
– Что «ппплохо»? – немного вышло с заиканием.
Мои попытки оттолкнуть Димку не увенчались успехом.
«И откуда только в нём столько силы?! Кажется, я уже задавала себе этот вопрос…»
Прикрыться тоже не получалось… Получалось только одно – Димка нагло меня облапал, пока пытался убрать мои руки от своей цели.
А цель оказалась более чем примитивная – пятно! Воробьёв просто хотел посмотреть на пятно от чая, который на меня намеренно «пролила» Попова. Пятно от чая, а не количество складок на талии!
– Нет, – цокнул парень, оглядывая блузку критическим взглядом. – Этот шёлк не спасти. Снимай! – был мне приказ.
– А? – сказать, что я обалдела – это ничего не сказать.