– Садись, – он кивнул на стул у микрофона.
Я опустилась на край стула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Что он задумал?
Дима аккуратно взял гитару, перекинул ремешок через голову и уселся напротив меня. Его взгляд был тёплым, почти нежным.
– Эту песню я написал для тебя, – тихо сказал он. – Называется... "Пухлые щёчки".
Я замерла. Щёки моментально вспыхнули, как от взрослого шампанского в бокалах на Новый год.
Он кашлянул, поправил гитару, и первые аккорды прозвучали мягко, как прикосновение. А потом... потом он запел.
«В школьном коридоре я увидел её,
С пухлыми щёчками, как ангел с небес,
Сердце забилось, словно впервые,
Первая любовь - это чудо из чудес!»
Я не могла отвести взгляда. Его голос был не громким, но таким искренним, что внутри что-то оборвалось и тут же сложилось заново. Щёки горели, но я не могла даже моргнуть.
«Розовые щёчки, как весенний рассвет,
В них отражается солнечный свет,
Как же мне сказать ей эти слова?
Кружится, кружится моя голова!»
Моё дыхание сбилось. Я смотрела на него – на его опущенные ресницы, на пальцы, скользящие по струнам, на губы, из которых лились эти строки, адресованные мне.
«Пухлые щёчки, милая моя,
Ты - моя первая любовь, звезда!
Пухлые щёчки, нежная как сон,
В сердце моём звучит любви звон!»
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам – тёплые, неожиданные, и быстро заморгала. Я не плакала, я... была счастлива. Настолько, что это становилось больно – от избытка чувств.
Димка продолжал петь, и я видела, как его голос дрожит – не от страха, а от эмоций. Он действительно чувствовал каждое слово, но боялся поднять на меня взгляд.
«На переменах я ищу твой взгляд,
Хочется подойти, но ноги не идут,
Ты улыбаешься своим подружкам,
А я стою в сторонке и жду!»
В его глазах была та самая тоска, которую я иногда замечала в себе – когда хочется прикоснуться, но боишься. Когда любишь, но не веришь, что это взаимно.
«Может быть когда-нибудь наберусь я сил,
Чтобы сказать тебе, как сильно полюбил,
Эти пухлые щёчки, этот нежный смех,
Ты для меня прекрасней всех!»
Я сжала руки в кулаки, чтобы не вскочить и не броситься к нему. Не сейчас. Не здесь. Но внутри всё кричало, требуя признаться в ответ.
Ещё раз!
Ещё много-много раз!
Когда Димка заспел бридж, я почувствовала, как внутри что-то переворачивается:
«Во сне я вижу нас с тобой,
Идём по парку под луной,
Твоя рука в моей руке,
И счастье плещется в реке!»
Я закрыла глаза. Это было так... реально. По-настоящему. Так, будто он заглядывал в мои самые сокровенные мечты и пел о них.
«Завтра соберусь и подойду к тебе,
Расскажу о чувствах, что живут в душе,
Может быть ты тоже чувствуешь что-то,
Эта первая любовь - как полёт!»
Последние аккорды затихли, и в зале воцарилась тишина. Я открыла глаза – и увидела его – смотрящего на меня с такой нежностью, что сердце сжалось.
– Варя... – прошептал он, опуская гитару.
Я не могла говорить. Не могла. Только кивнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Не грустила я. Я была счастлива. Просто невероятно, до боли счастлива.