И в этот момент в зал вошла учительница по музыке.
Любовь Андреевна.
Она остановилась в дверях, явно не ожидая застать такую сцену, но восторгов удержать не сумела:
– Воробьёв... – начала она, и в её голосе прозвучало что-то, чего я раньше никогда не слышала. – Это... это было прекрасно!
Она подошла ближе, и я почувствовала, как её взгляд скользит по моему лицу.
– Эту песню нужно исполнить на балу, – сказала она. – Обязательно!
Дима посмотрел на меня.
– Это зависит от неё, – сказал он тихо. – Я написал её для Вари.
Учительница улыбнулась – по-настоящему, тепло.
– Ну что, Варвара? – спросила она. – Согласна подарить нашим гостям такой подарок?
Я посмотрела на Диму. Он сидел, держа гитару, и ждал.
Ждал моего ответа.
– Я... – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. – Я не против.
Воробьёв улыбнулся – той самой улыбкой, что была только для меня. И пришло понимание: всё, что происходило сегодня – фото, смех, злые шепотки – ничего из этого не имеет значения! Потому что у меня есть он. И эта песня. И эти пухлые щёчки, которые он так любит.
___________
Мои дорогие девочки!
Спасибо, что после долгого отсутствия встретили меня так тепло!
Что пишите комменты и поддерживаете!
Это безумно приятно 🌹
Песня "Пухлые щёчки" в исполнении Димы есть у меня в ВК-группе. Кто хочет послушать - приходите )))
https://litnet.com/shrt/x8OP
Глава 30
После того как Дима спел мне ту самую песню, всё изменилось. Не кардинально, не грандиозно – просто стало теплее. Как будто весна наступила внутри меня, а не где-то там, за окном, под слоем снега.
Неделя до зимнего бала пролетела незаметно. Я даже не поняла, как перелистались дни в календаре – они просто шли один за другим, каждый с маленьким счастьем внутри.
Всё потому, что со мной был Димка!
Он утром встречал меня на порожках. На каждой переменке сопровождал до нового кабинета, мягко улыбаясь. А потом после уроков провожал домой!
Лишь иногда отвлекался на репетиции, и то каждый раз я ждала его, сидя на первом ряду актового зала. Или дурачилась на сцене, подыгрывая либо на треугольнике, либо на маракасах.
Только одно меня угнетало – пари. «Просто встречаться» не рассматривалось изначально. По правилам Димка должен предоставить Кристине и её кодле доказательства того, что я отдала ему свою девственность. А это… это перестало казаться забавным.
«И как я могу считать себя в выигрыше, если обо мне опять по школе начнут трепать всякие гадости! Причём те, кто уже давно сам не девственник!»
И Димка, как на зло молчал!
А дни шли… И бал надвигался. И под гнётом этого напряжения, моя маленькая радость грозилась лопнуть, как мыльный пузырь.
Я не знала, как начать этот разговор.
За два дня до бала решилась пригласить Димку под благовидным предлогом в гости.
– Дим… у меня тут… пельмени лепить надо. Мама сказала – к ужину. А сама я… ну, знаешь…
Он засмеялся, и в его смехе не было ни капли насмешки – только тёплая, почти домашняя нежность:
– Можешь не продолжать. Конечно идём! Я люблю пельмени… лепить.
Теперь он сидел на кухне, в свитере с высоким воротом, который делал его лицо ещё мягче, и ловко складывал тесто в идеальные полумесяцы. Я, напротив, усердно месила фарш, пытаясь не смотреть на его пальцы – длинные, уверенные.
– Ты вообще как научился так лепить? – спросила я, чтобы разрядить тишину, которая вдруг стала слишком густой.
– Бабушка, – коротко ответил он, не отрываясь от дела. – У неё был принцип: «Если не умеешь готовить – не женись». А я с детства мечтал о семье.
Я фыркнула, но щёки предательски заалели.
– Пф! Серьёзно?!
– Что тебя удивляет? Мальчики тоже мечтают…
Мы молчали ещё немного.
За окном снег падал крупными хлопьями, и в доме пахло луком, мукой и чем-то уютным, почти родным.
Я вдруг подумала, что никогда не чувствовала себя так спокойно с парнем. Ни с Вадиком в девятом, ни с тем, кто пытался флиртовать в летнем лагере. Ни с кем.