Дядя Никита, высокий брюнет с лёгкой проседью, мускулистый боксёр (в прошлом), с лицом, будто вырезанным из гранита, стоял у имитации камина и внимательно изучал фотографию Димы на моём коллаже – ту самую, единственную, где он целует меня на катке.
Миша уже уютно устроился на диване с чашкой какао и листал мой «десятиклассный» альбом, куда я постоянно распечатывала и вклеивала все события этого года, при этом периодически хмыкая и комментируя:
– Ну, красавчик, конечно. Только вот… слишком уж уверенный в себе. Не нравится мне это.
– Миш, – свистящим шёпотом одёрнула его тётя Вера, качая на руках годовалого внука – Максима, которого подарили ей Олари и Женя, – не лезь в чужие дела. Варя сама разберётся.
Алинка, жена Миши, держа на руках их двухлетнего малыша, Роберта, возвела глаза к потолку.
– Что? Я ж за неё! – возмутился Миша, но тут же уткнулся в альбом, будто пытаясь найти там что-то компрометирующее.
Олари со своим мужем переглянулись и тихо засмеялись, обнимаясь в сторонке.
Софи, как всегда прекрасная, в обтягивающем серебристом платье и с макияжем, будто сошедшим с обложки глянца, подошла ко мне и стиснула в крепких объятьях:
– Привет, крошечка! Как ты? Готова к смотринам?
– Очень смешно, – буркнула я, но всё же улыбнулась. Софи всегда умела смягчить даже самую неловкую ситуацию.
– Не переживай, – прошептала она. – Никто твоего кавалера не съест. Мы просто хотим убедиться, что твой парень – не какой-нибудь хлыщ с красивой улыбкой и пустой головой. Ты же понимаешь?
– Понимаю… Но он не хлыщ.
– Посмотрим, – усмехнулась она и отошла к ёлке, где уже обсуждали, какие подарки под ней самые «подозрительные».
Мама, тем временем, носилась по кухне, как ураган в фартуке, и что-то напевала себе под нос. Папа, сидя на барном стуле у острова, спокойно пил кофе и наблюдал за всем этим с улыбкой.
– Варь, – окликнул родитель, подзывая меня к себе. – Только не дуйся на меня. Оно… само так получилось. Но вы же всё равно были к этому готовы, верно?
– Готовы к тому, что моя семья устроит допрос с пристрастием моему парню? – фыркнула я. – Вот уж вряд ли. Но я не дуюсь. Только Димку предупредила. Дала ему, так сказать, шанс, чтобы свинтить.
– И что же он? – как бы между прочем поинтересовалась мамуля, вытаскивая из буфета красивый сервиз для праздничного ужина.
Софи понятливо принялась носить тарелки на стол.
– Сказал, что будет вовремя. И спросил, какие цветы ты любишь.
– Моё солнышко… – мягко пропела мама, умиляясь внимательностью Воробьёва.
Папа то ли улыбнулся, то ли поморщился. Странная мимика. Но главное, что воздержался от колкостей. Это уже был успех.
Внутри меня всё потеплело.
Я крепко обняла родителей и вернулась в гостиную, чтобы развлекать гостей.
Ровно в восемь часов вечера в дверь позвонили.
Я чуть не упала с табурета, на котором стояла, расправляя гирлянду над диваном.
Сердце заколотилось так, будто я впервые приглашаю парня домой. Хотя… по сути, так и есть. При таком-то столпотворении народа!
«Ещё и мама Димы вот-вот переступит порог нашей квартиры… По-моему, безобидное предложение встретить Новый год вместе – никакое не безобидное! – подумалось мне. – Это очень серьёзный шаг. И, кажется, мы его сделали бездумно. По наитию. И к чему он приведёт – теперь покажет только время. Ох…»
Пока я возилась со стулом, кузен подорвался с места и ринулся к двери под громкий хохот остальных.
– Я открою!
– Мне уже жалко этого парня, – фыркнул тихо Женя Воронов, которому тоже в своё время пришлось пройти ад под названием «знакомство с семьёй Орловых».
– Миша! – возмутились синхронно тётя Вера и мама, выглянувшие из дверей кухни.
Но было поздно.
Миша распахнул дверь.
Правда его кровожадное подозрительно прищуренное лицо тут же вытянулось, потому как за кипой цветов не было видно пришедших.
– Кто тут? – сдавленно послышался голос Димы и тихое женское хихиканье рядом.
– А тут кто? – тупо ответил Мишаня.