Он весь вечер нарезал вокруг меня круги и поэтому не пил. А сейчас я замечаю пьяный блеск в его голубых глазах. Значит, он точно останется на ночь. И почему-то мне это не очень нравится.
— Да у вас там какие-то свои разговоры. Я не в теме.
— Да ну, ерунда. Пойдем в зал.
— Не, я уже спать.
Арс выгибает светлую бровь.
— Серьезно? Детское время еще.
— Так я и есть ребенок.
— Тебе нет восемнадцати!? — изумляется.
На его лице изображается весь спектр негативных эмоций: разочарование, страх, тоска, печаль, ужас.
— Восемнадцать есть.
Облегченно выдыхает.
— Значит, не ребенок.
— Сень, я устала сегодня, — выливаю недопитый чай в раковину и мою кружку. — Хочу отдохнуть. Пока.
В гостиной человек семь вместе с Владом. С гордо поднятой головой шагаю мимо них. Затылком чувствую, как Соболев провожает меня взглядом, поэтому натягиваюсь струной, но не оборачиваюсь.
Конечно, заснуть я даже не пытаюсь: знаю, что не получится. Читаю что-то для вступительных экзаменов, но и это плохо удаётся. В моей голове совсем не экзамены. Ох, хоть бери и беги из этого дома. Как завтра утром смотреть Владу в глаза? Надеюсь, он протрезвеет и ничего не вспомнит. Хотя не такой уж он и пьяный был. Сколько он выпил-то за вечер? Пару стаканов. Было бы идеально, если бы завтра мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Хотя... А что, собственно, произошло? Может, мне вообще все это померещилось? Сто процентов так и было. Влад просто зашел в ванную, вытирался полотенцем, я на него посмотрела, он посмотрел на меня, потом спросил, о чем говорила с Арсением. Вот и все. Про плохое поведение он прав. Я не должна была так необдуманно садиться на мотоцикл Арсения. Про наказание только непонятно. Наверное, имел в виду, что не будет стучать на меня папе, но больше не разрешит мне кататься на мотоциклах.
На этом я успокаиваюсь и берусь читать учебники. Но краем уха слышу все, что происходит внизу и на улице. Когда ближе к часу ночи уезжает последняя машина с гостями, откладываю книгу в сторону и подхожу к окну. На улице остался только мотоцикл Арса. Он заводит его и заезжает во двор дома.
— Соболь, а где я буду спать? — слышу громкий вопрос, когда Сеня заходит в дом.
Подкрадываюсь к двери и тихо выхожу из комнаты. На втором этаже свет не горит, я точно не могу быть заметна снизу. Но все равно держусь подальше от лестницы.
— Тут спи, на диване.
— А та комната, в которой я обычно сплю?
— Ее заняла Вика.
— Так я могу поспать с Викой. Даже с огромным удовольствием.
Вжимаюсь спиной в стену, расширив от страха глаза.
— Только в твоих больных фантазиях, — интонация Влада приобретает строгость.
— А Вика ничего такая. Свежая кровь в нашем застоявшемся болоте.
Арсений будто не замечает, с какой злостью говорит Влад. Специально подтрунивает над лучшим другом?
— Даже не вздумай соваться к ней, — отрезает,
— Почему? Хочешь ее себе?
Я стою ни жива ни мертва, подслушивая разговор. Чувствую себя подсудимым в ожидании приговора. Внутри все задрожало. Что же ответит Влад? Ощущение, что от его ответа зависит вся моя дальнейшая жизнь. Сейчас решится моя судьба...
— Нет. Вика не нужна мне. Но и ты к ней не лезь.
Выстрел. Откидываюсь головой назад и больно бьюсь затылком о стену. Зажмуриваюсь. Слова Влада больно режут по сердцу.
Не нужна...
Не нужна...
Не нужна...
Тихо ухожу в свою комнату. Едва сдерживая слезы, приваливаюсь лбом к двери. Значит, все, что произошло в ванной, мне действительно померещилось. Мой больной мозг придумал то, чего в помине не было. И кто в этом виноват? Никто кроме меня. Отрываюсь от двери, делаю глубокий вдох, сдерживаю слезы. Ну что ж. Зато я понравилась Арсению. Он тоже симпатичный.
Глава 10. Студенты
На следующий день я почти не выхожу из комнаты, потому что Влад вызывает клининг. Две женщины полдня драят гостиную после двадцати пьяных человек. Для меня это удобный предлог оставаться в своей спальне. Я не знаю, как смотреть Владу в глаза. Ну и еще мне нужно готовиться к экзаменам. Но вечером мы с Соболевым все же пересекаемся на кухне. Клянусь, первые несколько секунд между нами есть неловкость. Причём, не только с моей стороны, но и с его тоже. Влад будто намеренно избегает встречи взглядами. Суетится на ровном месте, что-то торопливо говорит.
— Я закажу пиццу на ужин. Ты же любишь с пепперони? Или твои вкусы изменились? — спрашивает, не глядя на меня.
Я настолько поражена, что Влад знает, какую пиццу я люблю, что забываю о неловкости и удивленно на него смотрю.
— Да, я люблю с пепперони.
— Тогда я закажу.
— Зачем? Полный холодильник еды.
— Да там все какое-то невкусное.