— Спасибо, — благодарю и делаю глоток, блаженно прикрыв глаза и вытянув перед собой ноги. Главной ошибкой сегодняшнего дня было надевать босоножки на каблуках.
— Какие дальнейшие действия?
Соболев упал в кресло напротив меня и откинулся затылком на мягкую спинку.
— Вступительный экзамен в МГУ и еще в одном вузе. Сейчас на сайтах опубликовали даты. В МГУ через восемь дней, в другом институте через девять. Буду Готовиться.
— А после экзаменов поедешь домой?
— Да, у меня билет на середину июля.
— А потом вернёшься, чтобы полететь в Турцию?
— Вернусь подать оригиналы туда, куда поступлю, ну и останусь тут до Турции, наверное. Не думала еще. Надо обсудить с родителями.
— А апелляция?
— Какая апелляция?
— Ты сдашь вступительные экзамены, после объявления результатов всегда есть процедура апелляции. Очень советую пойти, поднять себе один-два балла лишним не будет.
Растерянно смотрю на Влада.
— Я не думала про апелляцию.
— Тебе нет смысла улетать в Израиль. У тебя здесь дел на весь июль. На апелляцию надо обязательно идти.
Я, блин, дни считаю до отъезда домой, потому что за два дня в доме Соболева я чуть не поседела. А он говорит жить у них целый месяц. А потом еще нас ждут две недели в Кемере, но я уже решила, что сведу там контакты с Владом до минимума. Я, конечно, пообещала папе никуда от Влада не отходить, но сдерживать обещание не намерена.
— А какая может быть апелляция в математике? Там или правильно решил пример, или неправильно.
— Ошибаешься, — категорично заявляет. — Во-первых, всегда смотрят черновики и по ним оценивают ход мыслей абитуриента. Если не понравятся записи в твоих черновиках, могут снизить балл. Во-вторых, если в черновиках будет мало записей, а в чистовике пример решён идеально правильно, то заподозрят, что ты списывала. Это еще минус какое-то количество баллов. А на апелляции ты сможешь доказать свои знания. К тому же есть задачи с открытыми ответами, а это субъективное оценивание. Короче, на апелляцию надо обязательно идти.
— Ясно...
Умом я понимаю, что Влад прав. Глупо рисковать поступлением.
— Мне неудобно жить у вас целый месяц и стеснять твою семью, — честно признаюсь.
Ну и еще мне тяжело жить с тобой под одной крышей, Влад. Но это вслух, конечно, не произношу.
— Ты никого не стесняешь, я тебе уже сто раз говорил.
— Мой папа договаривался с твоей мамой, что я поживу у вас две недели.
— Планы изменились, будешь жить месяц.
Я уже хочу пойти в свою комнату, чтобы обдумать, как лучше дальше действовать, но громкий рёв мотоцикла с улицы останавливает меня. Влад меняется в лице за секунду. Из расслабленного и доброго становится злым и агрессивным. Сводит чёрные брови на переносице, губы смыкает в нитку.
Арсений заходит, как к себе домой.
— А ничего, что я тебя сегодня не приглашал? — рявкает Влад, когда Арс, не разуваясь, появляется в гостиной.
Ни рукопожатия, ни банального «привет».
— А я не к тебе. Я к Вике, — и смотрит на меня.
Вжимаюсь в спинку дивана.
— Вик, — обращается ко мне, игнорируя Соболева, — забыл попросить у тебя номер телефона. Поэтому приехал.
— Оу, мог бы у Влада спросить.
— Боюсь, Влад не даст мне твой номер.
Обстановка в гостиной накаляется со скоростью света. Того и гляди — искры полетят. Влад аж побагровел.
— А зачем тебе Викин номер?
Голос Соболева звучит тихо, но от стали в нем мурашки по коже.
— Чтобы общаться с ней. Прости, Владос, но твоё разрешение мне для этого не нужно.
Пока между ними не завязалась словесная перепалка, выпаливаю:
— Да, конечно, запиши, — и диктую Арсу свой российский номер.
— Ты обратно в Израиль через две недели уезжаешь? Ты вчера говорила.
— Наверное, я останусь на весь июль. Выяснилось, что после экзаменов будет апелляция. Влад говорит, на нее надо обязательно идти. А после апелляции уже совсем немного времени останется до поездки в Турцию, так что нет смысла уезжать домой. Ну, я еще подумаю, обсужу с родителями, но, наверное, останусь в Москве.
— Что за поездка в Турцию? — удивляется блондин.
— С Владом и другими ребятами. Нина меня вчера пригласила. Родители отпустили.
Я говорю с Арсением и изо всех сил стараюсь не смотреть на Влада. Но я кожей чувствую, что он в шаге от взрыва. Да что с ним, блин, такое?
— Ого, — озаряется лицо Сени, — ничего себе. А еще одного местечка у Нины не найдется для меня?
— Ты же отказался с нами ехать, когда Нина всех приглашала, — выпаливает Влад. — У тебя какие-то важные дела в августе. Гонки или еще что-то.
— Гонки и так каждый день проходят.