Соболев разливает алкоголь по стаканам. Себе почти полный, а мне немного на донышке.
— За твой успешно сданный экзамен, — произносит тост.
Мы чокаемся, и я делаю глоток. Рот и горло тут же обжигает огнём. Морщусь и начинаю кашлять. Пламя спускается вниз по пищеводу и поражает желудок.
— Какой ужас, как ты это пьёшь? — сиплю, продолжая кашлять.
Влад смеется.
— Запей, — наливает мне в стакан колы и бросает кусочек лимона.
Жадно выпиваю сладкую газировку. Глоток крепкого алкоголя уже ударил по голове. Меня повело. Жар распространился по телу, щеки загорели. Соболев спокойно делает несколько глотков виски из стакана. Как он может пить такой крепкий алкоголь?
Тянусь к еде. Быстро съедаю кусок пиццы. Еще одна ошибка — пить на голодный желудок.
— Теперь давай с колой.
Влад пополняет стаканы. Мой виски разбавляет газировкой.
— А теперь выпьем за то, чтобы ты поступила в универ.
Недоверчиво косясь на стакан, все же чокаюсь с Владом и делаю глоток виски с колой.
— Да, так лучше. Даже вкусненько.
И делаю еще один маленький глоточек. Алкогольная кола. Мне нравится.
Поудобнее вытягиваю ноги на пушистом ковре. Влад берет с дивана подушку и передает мне. Подложив под голову, почти ложусь. Тело стало ватным, меня окутала приятная слабость. Беру новый кусочек пиццы. Медленно жую.
За две недели с Владом я сделала для себя одно открытие: Соболев много обо мне знает. Я имею в виду мои вкусовые предпочтения. Если заказывал пиццу, то одна обязательно была с пепперони. Моя любимая. Когда приходили его друзья и просили поставить музыку, Соболев включал то, что нравится мне. Уж я-то знаю, что он слушает тяжёлый рок, а не попсу в исполнении Шакиры и Джастина Бибера. В холодильнике словно по волшебству появлялись мои любимые эклеры, ванильные сырки, йогурты. Когда Влад заказывал доставку из ресторана, всегда привозили что-то из моих любимых блюд: карбонару, жюльен, салат Цезарь.
Сказать, что я в шоке, — это ничего не сказать.
— Откуда ты знаешь, что я люблю из еды? — опьянев и осмелев, задаю вопрос. — В холодильнике всегда то, что я люблю.
— Ну я же помню, что ты ела, когда я гостил у вас в Израиле, — делает глоток виски.
— Никогда бы не подумала, что ты обращал на это внимание.
— Ну я же не слепой. И проблем с памятью у меня нет.
И все равно мне кажется странным, что Соболев помнит мои вкусовые предпочтения. Когда Влад приезжал к нам в Израиль, мне иной раз казалось, что он меня не замечает вообще, словно я тень или серая мышь. А он не просто замечал меня, а еще обращал внимания на мои любимые блюда. И все четыре года, что мы не виделись, помнил, какую пиццу я люблю. Сумасшествие.
Делаю глоток виски с колой и облизываю губы.
Влад смотрит на меня. Гуляет чуть пьяным взглядом по моим ногам в коротких шортах. Лицо начинает гореть еще сильнее. Потом переводит взор на грудь. На мне обтягивающий топ чуть выше пупка. Боже, зачем я так оделась?
Влад пьет виски и пялится на меня. Тишина становится совсем неловкой. Тоже делаю небольшой глоток. Тепло от алкоголя концентрируется внизу живота. Мамочки, только не это! Но мое тело меня не слушается, не подчиняется приказам мозга. Со скоростью света между ног становится слишком мокро и горячо. Мое дыхание становится шумным, почти свистящим. На каждом вдохе грудь сильнее вздымается, что привлекает еще больше внимания Влада.
Я осмеливаюсь поднять на него глаза. Замечаю, как у него кадык дергается. Наши взгляды встречаются, и у меня замирает сердце. Я люблю его и я хочу его.
Дура ты, Вика. Выброси из головы.
А не получается выбросить. Влад залпом осушает стакан виски и наливает себе еще. У меня осталось на донышке.
— Мне тоже, — протягиваю ему стакан.
Влад забирает его, касаясь пальцами моей кожи. Меня электрическим разрядом пронизывает. Вздрагиваю, отшатываюсь назад. Соболев тоже почувствовал это? Мне становится жарко. Разделась бы, да снять нечего. Я и так почти голая в этом топе и шортах.
— Жарко, — Влад читает мои мысли и стягивает с себя футболку.