Когда жених и невеста повторяли свои клятвы, все звуки смел дикий, невесть откуда налетевший ветер. Мое платье под порывом ветра облепило ноги, а из волос, с таким трудом собранных в прическу, выбилось несколько прядей, мелькнул зазубренный зигзаг и храм засветило яркой вспышкой.
- Союз подтверждаю! - грянуло сверху.
- Это был знак богов. Светлые боги признали брак ИСТИННЫМ! - громовым голосом возвестил священник, и по толпе побежал ропот, окончившийся взрывом ликующих криков на улице.
– Нет! - побелевшими губами прошептала Хейли, дочь Адриана.
Даррен ловко надел на левую руку старинный брачный браслет, реликвию рода, а потом повторила его действия Ликария.
- Объявляетесь мужем и женой! - торжественно объявил священник.
Поцеловав меня, мой теперь уже муж, наклонился ближе и прошептал:
- Это самый счастливый день в моей жизни. Но я и без него знал, что ты - моя судьба. Едва увидев тебя, почувствовал, хоть и не сразу поверил.
Вся площадь перед храмом была заполнена празднично одетыми людьми. Тут многие искренне радовались, желая им долгих лет и прекрасных наследников.
Но на улице еще их встретила толпа, кричавшая с фальшивой радостью поздравления.
Но были и те, кто искренне кричали нам вслед пожелания счастья и благополучия, подбрасывали вверх свои шляпы, а некоторые уже пели песни, направляясь к местному трактиру, чтобы выпить рюмочку за молодых.
Вот мы покинули храм, сели в карету и поехали обратно во дворец. Карета молодоженов отъехала от храма первой.
Его воины приветствовали их громкими криками, но смотрели на его будущую жену с настороженностью. Они все еще не привыкли, что теперь им придется склонять головы перед этой девчонкой, что обжигала всех вокруг ледяным взглядом.
Зал выглядел потрясающе: на стенах развесили легкие плетеные корзины с цветами, их лепестки раскидали по полу. Украсили даже столы для фуршета, выставленные длинной вереницей вдали.
Музыка звучало тихо где-то под сводами, а приглашенные драконы тихо переговаривались.
Даррен уверенной походкой подвел меня в центр залы, положил руку на талию, второй обхватил ладонь.
Дальше завертелось : жених и невеста приветствовали гостей и они слушали поздравительные речи и открыли танцы первым танцем.
В тот момент для меня не существовало ничего, кроме танца. И никого, кроме Даррена. Я полностью отдалась на волю мужа, позволив ему управлять моим телом. Его глаза горели огнем - завораживающим и заразительным. Я чувствовала этого мужчину и повторяла каждое его движение. Мы были как две половинки целого.
Свадьба шла дольше, чем ожидалось. У меня даже скулы устали от не сходящей с губ улыбки, а ноги от бесконечных танцев.
Служанки неслышными тенями ухаживали за гостями, наливая мужчинам в бокалы вино, а мне янтарного цвета сок.
Даррен, когда мимо них проносили поднос с напитками, успел взять два бокала сока и теперь один протянул Лике.
- Ты в порядке?
Она кивнула.
- Хочешь уйти?
- Да, устала.
Муж подхватил меня на руки и понес в спальню.
Лика сняла с себя украшения и сбросила туфли. С облегчением вздохнула. Платье мягко опустилось на талию, задержавшись на бедрах, и я поймала жадный обжигающий взгляд Даррена.
Белые сверкающие чулки на подвязках и такие же белые туфли без каблуков дополняли образ.
Не переставая осыпать ее лицо поцелуями, Даррен провел пальцем по ее щеке, подбородку, двигаясь ниже к нежной шее.
Лика не могла понять, чье сердце бьется сильнее. Волна возбуждения нахлынула на нее.
Я млела от нежных прикосновений мужских рук и жара, исходящего от его большого тела. Запрокинув голову, я ошеломленно заглядывала в почерневшие глаза, в которых увидела желание.
Подхватив меня под ягодицы, Даррен плавно переместился к кровати, аккуратно уложил, не переставая ласкать меня. Обведя мое обнаженное тело восторженным, полным желания взглядом.
Ласковые губы перебегали с моей возбужденной груди на живот и обратно, и снова возвращались к губам, горя страстным желанием.
Даррен
Чуть влажные волосы ниспадали на плечи. Белоснежное кружево почти ничего не утаивало. В паху снова разлилось тепло, член окаменел, но я оторвал взгляд от соблазнительного вида.
Его руки свободно скользили по ее рукам и груди, и казалось, его терпение бесконечно. Он хотел, чтобы она кричала его имя, умоляя о большем.
Из горла его жены рвались неконтролируемые хриплые стоны и невнятные мольбы. Это еще больше сводило с ума.
Его пах уже налился тяжестью и мучительной болью, и из груди вырывался непрерывный вибрирующий рык. Желание оказаться внутри нее было ослепительно острым, и остановиться он уже не мог.