На прощание Яшма вновь взял ладони Сэни в свои и очень серьезно сказал:
— Будь осторожна, девочка. Если что-то случится, в ближайшие дни я не смогу тебе помочь.
— Полковник мог догадываться, но доказательств, что я была в Зеленом Камне в тот день, у него нет. Он тоже не принимает меня всерьез, все знают, что я тронулась умом после лихорадки. А сейчас и тем более, ведь, что бы я ни говорила, это сочтут бредом больного и не поверят…
— Ты говоришь, он меня узнал. Он мог разгадать и твою уловку во дворце. А если как-то прослышит, что мы разговаривали, это будет уже совсем плохо.
— Конечно.
Карета остановилась.
Яшма очень вежливо поблагодарил Сэни, что подвезла путника, махнул на прощание Лэту, и бодро зашагал по дороге, что ведет в восточном направлении, в сторону гор. В той же стороне развалины Зеленого Камня. Впрочем, на этой дороге стоят еще три деревни, постоялый двор и несколько больших усадеб, некоторые из которых соседствуют с водяными мельницами…
— Долго же ты добирался домой, сынок.
Кварц взглядом лекаря пробежался по фигуре «сынка» и тяжело вздохнул.
— Так получилось. Рад тебя видеть! А сам-то ты почему не объявился? Давно ведь знал, что старики решили пристроить меня на трон.
— Значит, были причины. Ну-ка сядь, принц.
Слово «принц» в исполнении Кварца звучало почти насмешкой. Впрочем, он имел право. Когда юный королевский отпрыск Горт только принял новое имя и вошел в каменный отряд, Кварц уже выглядел, как сейчас. Ну, может, чуть моложе. В отряде он был лекарем. Маг-лекарь, это знаете ли, очень серьезное подспорье для выживания любой боевой единицы королевства. Только их мало очень. А Кварц вообще единственный в своем роде.
— Положи руки на стол и закрой глаза. Так, понятно.
— Ну и? — Через минуту поинтересовался наследник королевского трона.
— Ну и где амулет потерял? Или жизнь не дорога стала? Так я тебя просвещу, есть более безболезненные и быстрые способы самоубийства.
— Кварц, не задавай дурацких вопросов. Я его выкинул. Когда в последний раз побывал в Зеленом Камне.
Это был совершенно обычный деревенский домик, правда, переделанный под оружейную лавку. Кварц всегда любил оружие, даже, в редких случаях, сам делал. Его клеймо на луке и арбалете означало, что лучшего искать бесполезно. Впрочем, редкие случаи происходили регулярно — когда у старого мага заканчивались деньги. Он мог и вовсе закрыть лавку и жить одними заказами, но ему нравился такой уклад, и он был готов платить за это удовольствие.
Кварц еще раз окинул взглядом высокую фигуру бывшего командира. Во взгляде сквозило неодобрение пополам с печалью.
Глаза у него цвета речного песка. Почти человеческие.
— Ну, тогда послужи науке еще раз. Пошли в комнату, снимай этот свой… кафтан. И ложись на кушетку. Буду обследовать по полной программе. Между прочим, по моим представлениям, тебя лимелийский имплантат должен был скрутить еще годков пять назад.
Кварц частенько использовал непонятные слова, похожие на заклинания, но звучащие еще более грозно, ибо у всякого заклятия есть структура и смысл, а у этих слов только зловещее и непонятное значение. Значение, которое Кварц своим пациентам открывал далеко не всегда.
Комнатка, в которой они оказались, имела очень большое окно с видом на двор, стол, заваленный медицинскими приборами и алхимическими склянками, подоконник со стопками книг и просто бумаг, ту самую кровать и старый резной шкаф, который один занимал большую часть помещения.
С кровати Кварц скинул свой дорожный плащ и несколько желтых от времени листков, исписанных его собственным мелким и неразборчивым почерком, и изобразил приглашающий жест.
Пока Яшма принимал позу смиренного пациента, лекарь неспешно извлек из секретного ящика стола кусочек зеленого камня, придирчиво оглядел его, но с сожалением положил назад.
— Совсем не бережешься, командир. Но уж раз все так получилось, давай, рассказывай. Все, как есть. Как врачу. Слышишь? Я ведь и есть врач.
— Было бы, что рассказывать. Лучше ты скажи, видел ли кого из наших? После возвращения я пытался тихонечко поспрашивать, но дозвался, как видишь, только до тебя.
— Н-да. Штаб наш расформировали сразу после переворота. Об этом ты знаешь, надеюсь. Не можешь не знать: твой братец пригнал два десятка лимелийцев, здание брали штурмом. Против троих камней. Из наших погибли Опал и Рубин, и трое неинициированных ребят. Но и сизых мы прижали крепко.
— Да, я знаю. Это я слышал. Что еще?
— Постарайся сейчас не дышать… еще… Корунд и Бирюза были в своих имениях. К ним тоже отправились наши братья по магии. Корунд, как что-то почувствовал, ушел сам и своих увел. А вот девочка попалась. Была тяжело ранена, ее недолго думая, повесили в доме, на балке. Тише, тише, ты чего дергаешься… к твоим тоже посылали кого-то. Но опоздали. Ты сам знаешь. Со стихией не поспоришь, дружище… да, наверное, по всем прошлись, кого могли достать. Но так откровенно убили только Бирюзу. Обсидиан со своей тройкой в полном составе ушел на юг, в Кинтен. Там их и надо искать. Кто тебя еще интересует?