Вытянувшись в цепочку мы около двадцати минут двигались к месту сбора образцов, и поначалу ничто не предвещало беды. Вокруг темнели лишь зазубренные выступы вулканической породы, пробивавшиеся сквозь вездесущий песок. Всепроникающий красный свет солнца заливал пустыню и мы шли под его кровавым глазом, окружённые миражным дрожанием раскалённого марева.
В какой-то момент наша научная руководительница заметила вдалеке столб пыли, поднятой неисчислимым множеством когтистых лап. Слабо мерцавшая в тусклом свете она мешала рассмотреть бегущий существ, но я всё равно различила гибкие и подвижные силуэты со слишком большим количеством конечностей и зубов. Напоминавшие ящериц, они передвигались на мощных, полусогнутых ногах, угрожающе подняв над голова две пары передних лап с острыми, зазубренными когтями. Их распахнутые челюсти щетинились сотнями загнутых клыков, а в чёрных, как кусочки оникса, глазах отражался беспощадно-красный свет медленно умиравшего солнца.
Стрекочущая волна инопланетных существ приближалась к нам со скоростью, которую можно было счесть невозможной, накрывая скалы одеялом хитина. Миссис Эдвардсон скомандовала отступление и мы со всех ног бросились обратно – в Комплекс.
Нам повезло. Существа не стали преследовать нас и лишь «проводили» до границы освоенной территории. Однако на обратном пути я ненадолго отделилась от группы, решив обойти сложный участок, и… нос к носу столкнулась с одним из разведчиков Роя.
Он был похож на сухопутного омара. Его жесткое, разделённое на сегменты тело покрывал пластинчатый экзоскелет, поверхность которого в точности имитировала рельеф скальных структур вокруг. Останься существо неподвижным и я бы не заметила его, но при моём приближении пришелец зашевелился, потревоженный вторжением человеческого существа. Пять пар коленчатых, сочленённых ног растопырились, ища опору на ненадёжной поверхности. Пара мощных клешней угрожающие выставилась вперёд.
Однако не они привлекли моё внимание, а его хитиновый лик с массивным лбом, закрытом панцирной пластиной, и сильными челюстями, полными острых зубов. Единственная пара глаз располагалась по бокам от суженной морды, придавая ей странный и немного смешной вид. Весь покрытый панцирем он смотрел на меня, и казалось был удивлён этой встречей ничуть не меньше меня.
— Это не была наша с тобой первая встреча, – прорычал Рой, снова задействовав голосовой модуль на стене. Одновременно с этим костяные пластины, из которых состояло кресло под ней, сдвинулись, выпустив наружу тонкие красноватые щупальца, захлестнувшиеся вокруг лодыжек и запястий. Пара связывающих движений, и она оказалась иммобилизована и примотана к креслу.
— Какого..? В смысле – что ты творишь? – не на шутку испугалась Элеонора. Такие сдао-мазо «игры» никогда ей не нравились.
— Пища переварилась. Отходы необходимо удалить. А так ты не будешь сопротивляться, – зловеще проинформировал Мульфэтор.
Элеонора знала, что значит эта зловещая фраза, а потому принялась дёргаться изо всех сил, пробуя путы на прочность. Кресло, прежде казавшееся ей уютным островком безопасности посреди органического хаоса, превратилось в ловушку. Инструмент сдерживания и усмирения. Это была подлость, подстава и рыжеволосая понимала, что никогда больше не сядет сюда по своей воле.
— Я знаю, это может быть неприятно, но мы же не хотим, чтобы ты разлила их где-нибудь здесь и вызвала бактериальное заражение, – сказал Рой, словно оправдывая свои действия. В следующую секунду вышедшая из сиденья трубка ткнулась в её промежность. Снабжённая широким раструбом на конце, напоминавшим тёплые и влажные губы она присосались к самому сокровенному, а скрытый в её глубине тоненький жгутик проник в отверстие её мочеиспускательного канала, протискиваясь внутрь.
Его ввинчивающиеся движения заставили девушку поморщиться от непривычных, и уж точно неприятных ощущений. Мерзавец насиловал её уретру, а она ничего не могла сделать и лишь чувствовала себя девственницей, которую жёстко взяли, не позаботившись даже о смазке. Процесс доставлял дискомфорт, но по-настоящему болезненным назвать его было нельзя. Ведь он приносил облегчение. Освобождение, от скопившейся жидкости, которая в ближайшие полчаса и правда «просилась» бы наружу.
Кроме того, чужеродная плоть, прижимавшаяся к её вульве, воспроизводила движения, имитирующие оральные ласки. По видимому удовольствие от них должно было компенсировать боль, но на деле лишь усиливали чувство смущения. Элеонора заживо сгорала от стыда при одной мысли,что все её естественные надобности теперь жестко контролируются извне и она – более не госпожа своему телу и не имеет права даже на такую малость, как самостоятельный поход в туалет. Это уничтожало её самооценку.
Покраснев, как варёная рыба, девушка замерла, низко опустив голову и зажмурившись Более не реагируя на внешние раздражители, она осталась в этой позе даже после того, как «слила бачок»,успешно пережив первую в своей жизни процедуру удаления жидких отходов из организма. Сейчас Элеонора Джадд хотела только одного – чтобы всё это поскорее закончилось.
========== На пути к их новому дому. ==========
Комментарий к На пути к их новому дому.
Внимание – присутствует шок-контент! Некоторые сцены, воспроизведённые в этой главе, могут вызвать неприятие, отвращение или и вовсе травмировать психику. Если Вы впечатлительны не готовы к такому – читайте дальше на свой страх и риск. Вы предупреждены.
Как это обычно и бывало во всех семьях, мир после ссоры восстанавливался постепенно. В течении следующей недели (а именно столько времени по субъективному представлению Элеоноры, им потребовалось чтобы долететь до пункта назначения) они медленно но верно возрождали общение. Мульфэтор действительно был обижен на неё и поначалу действительно не хотел говорить. Однако в условиях столь тесного взаимодействия это, естественно, оказалось невозможным. Так их взаимодействие продолжилось.
Но уже на менее доверительном уровне. Рой как минимум предупреждал её обо всех манипуляциях, проводимых с её многострадальным телом, а Элеонора старалась если и не привыкнуть, то хотя бы не сопротивляться. Мульфэтор то ли не мог, то ли не хотел менять отлаженную процедуру, пока они были в космосе, а потому у его пленницы (иначе она себя назвать не могла) не было особого выбора – или подчиниться, смирившись с установленным распорядком, или быть усмирённой и принужденной к этому.
Рой всё равно не дал бы ей умереть. Даже осознав её полную неэффективность в вопросе установления Первого Контакта, Управляющий Разум продолжил цепляться за неё. Он не развернул биокорабль, чтобы вернуть её на Эдем-4, как Элеонора в тайне надеялась, и не выбросил в открытый космос. Даже не переварил, что было бы верхом логичности. Нет, он продолжил относиться к ней, как к своей жене, проявляя негативные паттерны поведения, продемонстрированные ею во время ссоры. Научила, называется на свою голову. Но игра в молчанку игрой в молчанку, а умереть от голода и обезвоживания, он бы ей не дал. А если бы попыталась – скрутил бы щупальцами и затолкал бы еду насильно. И кто знает как глубоко он засунул бы свои тентакли в её мягкий, беспомощный рот. Проходившая в своей жизни процедуру фиброгастроскопии Джадд не желала ещё раз испытывать что-то подобное. Поэтому усердно сосала свешивавшиеся с потолка щупальце – чтобы еда выходила быстрее. Так что голодовка была не вариантом.
Впрочем, как и отказ посещать место для уединения. Заяви она Мульфэтору, что не станет больше ходить по маленькому и предпочтёт «взорваться» он наверняка обездвижил бы её, как и тогда на кресле. Быть примотанной к чему то и заткнутой щупальцами со всех сторон Элеоноре совершенно не улыбалось, поэтому она и подчинилась власти Мульфэтора над своим телом.
Это была именно власть. Самая что ни на есть абсолютная. Прежде Джадд и подумать не могла, что кто-то способен поставить девушку в столь категорическую и бескомпромиссную зависимость от себя. И это в XXIII веке! Но Мульфэтор смог. Он контролировал все её физиологические потребности, включая дыхание, а значит его власть над ней была безгранична. Она была объектом его господства и не могла контролировать даже такие интимные надобности как принятие душа или поход в туалет. Пожелай он этого, мог бы использовать как элемент давления на психику, требуя безоговорочного подчинения и исполнения самых безумных его прихотей.