— Я помогу тебе, — отвечает она, садясь на него сверху. — Но для начала ты помоги мне.
Взяв его лицо в свои ладони, она пальцами задержалась на его губах: чистых без красной помады. На его веках были лишь лёгкие линии от чёрного карандаша. Она была полна решимости получить то, чего хотела столь долго, что буквально сходила с ума вместе с ним.
— Любить так сильно — невыносимо для меня. Я хочу стереть тебя из памяти, но не могу. Я не могу принять её, пока хочу тебя, — продолжает шептать она в его губы, приближая свои.
Сейчас она доминировала над ним, но верила в то, что сейчас всё поменяется, и он снова возьмет верх и будет прежним для неё. Он же сказал, что любит только свою Герду и больше никого.
— Я не могу, — шепчет он ей в ответ, пока их губы не соединились воедино.
— Можешь, — еле вымолвила она. Твёрдо, чётко, чтобы у него не возникло в этом сомнения. — Я верю в тебя, — добавила она более мягко и плотнее прижалась бёдрами к его паху, пытаясь почувствовать то возбуждение, которое было до изменений его тела, его разума. Сняв с его плеч чёрное женское пальто с меховым воротником, она прошлась губами по его скулам, длинной белоснежной шее и всё ещё мужским плечам. — Попроси Лили пока уйти. Пожалуйста, — умоляет Герда, снимая с него белую рубашку, которая больше похожа на женскую.
Эйнар позволял целовать себя, ласкать, не закрывая глаза; он видел свою женщину, которая, сидя на нём, пыталась возбудить его собой, своей любовью к нему. Ему нравилось знать то, что он любим кем-то и что его принимают таким, какой он есть — со всеми его пороками и чуждыми желаниями быть кем-то другим. Убив себя, стать как Герда, которая знала, что делает и шла к этому, шла к его возбуждению — она знала, что ей удастся разбудить Эйнара, и она снова почувствует его в себе.
— Поцелуй меня как раньше, а потом я сотру тебя из своей памяти, я обещаю. Я начну заботиться о Лили, исполню её желание, но пока ты исполни мои, — снова говорит она о своих мечтах, не решаясь слиться с ним в поцелуе. Ей хотелось действий от него, ей хотелось подчиняться лишь ему одному, ведь у неё была возможность быть с Гансом, и она знала, что он бы ей дал то, что хотела она. — Давай, ну же… Убери её от себя, её пока нет. Ты мужчина, ты «он», понимаешь? Притворись хоть на час, не исчезай, не дай Лили появиться сейчас. Не делай больнее, я устала… — шепчет она на одном дыхании.
Губы Герды продолжали целовать лицо Эйнара. Зарываясь пальцами в его уже отросшие волосы, она стала двигать бедрами, пытаясь разбудить его эрекцию. В женственном лице своего мужа и в мягком взгляде она стала замечать, что он пытается, и правда, ради неё спрятать свою натуру. Он отправляет спать не мужчину, а женщину. Герда незаметно улыбается тому, что у неё выходит, у неё получается, значит, он готов и ради неё сделать то, что уже несвойственно ему как уже почти женщине.
Одной рукой он обхватил стройное тело жены, встав с кресла, удерживая её на своих бёдрах, он пока молчал, но думать было уже поздно: в его женственных штанах стоял колом член. В последнее время он уже не думал им пользоваться, он ему был не нужен.
Быстрыми шагами Эйнар, схватив Герду на руки, добрался до спальни, где иногда ночевала и Лили, переодевшись в ночную сорочку Герды. Не разъединяясь, мужчина прижал свою женщину к простыням и навис над ней, рассматривая её так, словно видит в первый раз. Ей всё-таки удалось пробудить его. Он сейчас именно тот, с которым ей так хорошо, незабываемо и, главное, по-разному.
— Прижмись ко мне ближе, поцелуй ниже. Я знаю, ты сможешь мне помочь, — шепчет она ему в губы, слушая его дыхание. — Сделай это грубо. Мне очень нужна доза тебя, мне мало тебя, — последние слова Герда простонала уже в рот Эйнара, который всё-таки накрыл её губы, целуя, забираясь языком в её рот. Не размыкая губ, он руками быстро стал стаскивать платье с жены, оголяя её стан, ладонями сминал её грудь, плоский живот, сжимал ягодицы, срывая с неё бельё.
Руки женщины добрались до молнии его брюк. Снимая их вместе с бельем, Эйнар быстро помог ей. Избавившись от них, он раздвинул ноги Герды и притянул к своему паху, готовясь проникнуть внутрь, вспомнить, как это — быть мужчиной и владеть женщиной так же, как он хотел, чтобы им владели, если он всё-таки станет Лили. Все ещё находясь над ней, положив ладонь на её горло, он слегка сдавил свои изящные пальцы. Сейчас они не были такими женскими и чувствительными, они больше походили на капкан, в котором находилась Герда, но она не смела перечить ему. Ей хотелось, она чувствовала, как член проходится по мягким, уже влажным складкам, изучая податливую вагину, в которую он и вошел незамедлительно, стремительно. Насадив женское тело на себя, сдавливая её горло, он вбивался уже забытыми движениями, и, нагнувшись к ней, снова поцеловал её губы, заглушая стоны.
— Ноги выше, — уже как-то по-мужски командует он.
Герда улыбается этому, ей нравится подчиняться, и она забрасывает ноги на бёдра мужа, сжимая их. От этого движения Эйнара стали более интенсивными. Он мысленно умолял о прощении свою Лили, которая исчезала из него с каждым его толчком. Он снова становился сильным, он был сверху.
«Лили, ты женщина, ты должна понять меня, простить и дождаться», — пронеслась в голове его просьба к своей второй личности, оправдывая себя тем, что Герда любит Эйнара, и он тоже должен чем-то жертвовать ради неё, как она жертвует собой ради его снов, которая видит Лили.
— Скажи, что хочешь меня, — хриплым голосом, сквозь стон просит мужа Герда, прогибаясь под ним. — Скажи, что хочешь, — снова требует она, чувствуя, как его пальцы сильнее сдавливают её горло, его губы оказались возле её уха, сила ударов продолжалась.
— Хочу тебя, — отвечает он на просьбу жены, взяв губами мочку уха и слегка посасывая её, затем языком пройдясь по щеке, проник в открытый рот. — Кончи для меня, — грубым голосом просит он, заглядывая в её карие глаза. — Давай! — уже требует он, вбиваясь сильнее, затем замедляет темп, и тело Герды напрягается — крик освобождения наполняет комнату. Эйнар улыбается, наблюдая за тем, как женское тело извивается от оргазма под ним. Он усмехается, надеясь на то, что Лили, живущая в нём, всё-таки постарается понять то, что он должен был сделать это для другой, также своей женщины, прижимая её бьющееся тело к своей груди и пальцами пробегая по спине.
***
Алисия открыла глаза, понимая, что она стонет и почти кричит. Её бельё было влажным, она дышала тяжело, пытаясь прийти в себя от того, что испытала она, но в образе своей Герды, и, видимо, всё-таки во сне, так как в реальности всё было по-другому: гостиничный номер, смятая постель и рядом с ней мускулистое тело Маттиаса, который мирно спал, не заметив, что его женщина трахалась с другим. Почувствовав возбуждение и те самые эмоции, что всё-таки решился подарить Герде её муж в последний раз, она решила расслабить и себя. Скинув одеяло с Шонартса и обнаружив его голым, она улыбнулась этому и быстро стащила с себя бельё, усаживаясь прямо на его член. Нагнувшись к нему, она стала целовать губы мужчины, желая разбудить его, чтобы получить от него то, что получила уже Герда. Подвигав бёдрами, она произнесла:
— Ну же, Мэтт, просыпайся давай, ну же… Возьми меня, чёрт тебя побери, — шептала она в его губы, призывая к действиям.
Она ощутила, как мужские руки стали сжимать её задницу. Отвечая на поцелуй, приподняв бёдра Алисии, Мэтт снова опустил её на возбуждённый орган, позволяя ей двигаться так, как ей хочется, но темп начал задавать он сам. Ей тоже удалось разбудить его, как удалось пробудить Эйнара Герде во сне, и она улыбнулась, радуясь за свою вторую личность, — теперь и она брала то, что сама хотела.