— Ты ещё и смеёшься надо мной?! — рявкнул Маттиас, руки которого перестали слушаться и начали буквально лапать женщину перед собой, тело не подчинялось ему, он был взбешён и действовал словно под гипнозом.
— Ни в коем случае, — снова слова срываются с её уст, которые уже совсем плотно сомкнулись с его губами. — Никто не сумеет любить тебя сильнее, чем я. Мне не хватает тебя.
— Сука! — вскрикнул Маттиас, открывая глаза и подпрыгивая на пассажирском сидении машины, за рулём которой был сам Эдди, но уже в мужском обличии. Поняв, что он задремал и ему это всё привиделось, он стал приходить в себя, стараясь не смотреть на Редмэйна, который улыбнулся вскрику друга.
— Кошмары снятся? — поинтересовался Эд, продолжая улыбаться.
— Меня уже напрягает наше с тобой общение, — заявляет Маттиас, пытаясь быстрее отогнать присутствие сна и того, что в нём происходило.
— У нас это взаимно! Ты меня тоже бесишь, — засмеялся ещё больше Эдди, продолжая гнать машину по трассе, чтобы побыстрее очутиться в павильоне, где снимали «Девушку из Дании».
Остальное время актёры ехали молча, каждый думая о своём. Эд знал о маленьком секрете Лу, о том, что она является дочерью его работодателя. Теперь ему нужно как-то посмотреть в глаза Тому, уже не как режиссёру, а как отцу той, с которой разделял постель каждую ночь, когда предоставлялась такая возможность. В реальной жизни это уже было гораздо сложнее, и тут не сыграешь какую-то там роль, здесь нужно было быть собой.
«Знаешь, это тело только для тебя», — сказала Лу однажды, явно заигрывая с ним и выводя взрослого мужчину на определённые эмоции ещё в подростковом возрасте, не подозревая о том, что он запомнит её слова, воплотив их в реальность. Со времён «Отверженных», он увидел её семнадцатилетней девчонкой и, не решаясь лишить её невинности, пообещал себе дождаться, когда она станет взрослее. Но уже тогда Эдди решил для себя, что не отступит, преодолеет любые преграды, что встанут на его пути к этому юному телу. Эд слишком сильно погрузился в свои роли, увлечённо отыгрывал каждую сцену, стараясь понравиться её отцу, чтобы продолжать карьеру в его фильмах. В Лу всё изменилось, она встретила его уже повзрослевшей, и он не устоял, решил, наконец, взять своё настойчивостью и даже где-то силой, которой она, кажется, не замечала.
Увидев его в первый раз на съёмочной площадке, девушка смутилась и, не подавая вида, что они уже знакомы, старалась скрыться. Но Эдди редко упускал своё, а если даже упускал, значит, ему это не было нужно настолько сильно. Они оба жили в Лондоне, и ему не составляло особого труда следить за ней, отгоняя потенциальных сексуальных партнёров. Он действовал словно маньяк, скрываясь от неё, искусно проводил беседу с её ухажёрами, и те моментально испарялись из окружения Лу. Он знал, что она впадала в этот момент в депрессию, не понимая, почему все её бросают, задаваясь вопросами, что с ней не так? Чтобы не заморачиваться, отец и стал возить её за собой, делая своей помощницей, чтобы занять её голову работой.
Эд мысленно поблагодарил Тома за то, что тот произвёл на свет такую потрясающую женщину. Маттиас сидел молча, стараясь больше не засыпать, чтобы не было таких недоразумений в виде соблазнительной Лили. Доехав наконец-то до того самого места, где и свершились две истории на глазах у многих, они остановились. Эд не знал, как смотреть теперь в глаза Тому, как он отреагирует на то, что его дочь уже не так невинна, как он считал, хотя и знал, что Лу ночует у него.
***
Маттиас вышел из машины и быстро устремился к трейлеру своей партнёрши по фильму, махнув рукой Эдди, мол, ещё увидимся. Эд поставил машину на сигнализацию и пошел искать Лу с её отцом. Проходясь по павильону, он натыкался на всё ещё присутствующих там ассистентов и актёров массовки, которые уже собирались уезжать.
— Привет, — произнёс он, увидев дочь и отца, мирно беседующих за чаем и просматривающих снятые кадры.
— Привет, Эдди, чай или кофе? — предложила ему Лу, увидев надвигающуюся прямо на них знакомую фигуру.
— Ничего, — коротко ответил он и посмотрел на Тома, который поднялся со своего места, протянув ему руку для рукопожатия.
Они оба всё понимали без слов: слишком долго они работали вместе и хорошо знали друг друга, но теперь Эдди не просто его многообещающий актёр, играющий его персонажей, но и тот, кто покусился на его дочь, которую он так и не смог спасти от него.
Лу тогда перестала дышать, глядя на двоих, самых дорогих для неё мужчин.
— Я должна тебе признаться кое в чём, — начала она неуверенно, желая, наконец, раскрыть всё то, что было, как казалось, неизвестно ему.
— Я знаю, что ты Элизабет Лу Хупер, так что можешь не признаваться мне в этом, — спокойно сказал он, опередив её. Эдди не обращал на неё внимания, полностью сконцентрировав его на её отце, который так же смотрел на её мужчину, пытаясь прочитать в его глазах хоть что-то о его намерениях. — Я знаю тебя давно, Лу, — добавил он, пряча руки в карманы пальто.
Ну конечно же! Как Лу могла забыть? Ведь он был тем самым многообещающим актёром, уже тогда фаворитом отца. Однажды, от бушующих гормонов, девушка пообещала ему, что будет лишь его. «Вот дьявол!» — обругала она себя за такой, как казалось ранее, невинный флирт. Она правда думала, что на этом всё закончится, и не ждала продолжения. Тем более, от тридцатилетнего мужика, у которого к его годам было практически всё, в то время, как для Лу всё только начиналось. Проклятье! Спустя три года, появившись вновь на одной площадке, у неё возникло лишь ощущение того, что она когда-то видела его, разговаривала с ним, смотрела так же в его глаза. Поэтому так стремительно и влюбилась в него — того самого, с чарующей улыбкой… Из воспоминаний вывел голос Тома.
— Я думаю, тебя не нужно просить не причинять ей боль, — строго говорит отец, не сводя с него взгляд.
— Нет, не нужно, — отвечает Эд ему быстро, без промедления, вспомнив тот момент, когда он всё-таки допустил ситуацию, и Лу было больно, пусть даже не от его рук. Редмэйн передёрнул плечами от воспоминаний, но всё так же стоял напротив, не отводя взгляда от Тома.
— Хорошо, — ответил он Эду, давая ему возможность попробовать защищать Лу вместо него самого. — Тогда счастливого пути и мягкой посадки! — грустно улыбнувшись, её отец снова пожал его крепкую, уже мужскую руку, в которой не было ни капли женственности.
— Увидимся ещё, Том, — ответил Эд на рукопожатие мужчины, благодаря которому ему приходилось петь, скакать на лошадях и даже быть женщиной. Улыбнувшись, он разжал руку и тут же взял руку Лу, увлекая за собой. Она лишь успела помахать отцу на прощанье. В ответ он сделал то же самое, крикнув вслед: «Звони!». Она кивнула ему: «Да, конечно, каждый день, пап!» — и пара скрылась от его взора.
***
Телефон в кармане Эдди отчаянно вибрировал и тот, думая, что это Мэтт всё-таки соскучился по нему, быстро извлёк трубку, отвечая на звонок.
— Да, слушаю, — произнёс он быстро, чтобы поскорее услышать то, что должен, и уже избавиться от помехи.
— Алло, Эд? Привет, это Джаред, так называемый, Лето, тебя беспокоит! — весело прозвучало в трубке, сразу поясняя, кто вызывал на разговор Редмэйна. Это был актёр и музыкант, которому посчастливилось объявить победителя и вручить премию «Золотой глобус» за лучшую главную мужскую роль которым и оказался сам Эдди.
— О, Джаред, какими судьбами? — улыбнувшись собеседнику, Эд стал вежливо выяснять, что заставило того так внезапно напомнить о себе.
— У меня с моей группой тур по Европе, и сейчас мы находимся в Копенгагене. А, насколько мне известно, ты сейчас здесь, так вот я пожелал созерцать тебя на своём концерте! — радостно сообщил фронтмен группы «Thirty Seconds to Mars» своему приятелю. — Сегодня в клубе в восемь вечера, так что приходи и возьми кого-нибудь с собой. Хоть послушаешь нормальную музыку! — усмехнулся Лето.