— Не грохнешь, я тебя первым покалечу, чёртов ты искуситель. Даже меня соблазнить сумел, довел меня до такого безумия. Ты хренов демон! Не зря тебя так называют, — выкрикивал Маттиас, вставая на ноги и отправляясь на поиски заветной воды.
Поднявшись и ввалившись в комнату, Эд с разочарованием понял, что здесь он никого не найдёт. «Фак», — прорычал он, двигаясь в ванную комнату, где отдал содержимое выпитого унитазу, а затем открыл кран и стал набирать себе тёплую ванную. «Только вот Маттиаса надо выпроводить», — решил он побыстрее избавиться от гостя и вышел из комнаты, осторожно прокладывая путь вниз. Потом можно будет спокойно выяснить местонахождение Лу, притащить эту чертовку сюда, и уже наказать её как следует, чтобы знала, как в следующий раз не ждать его дома.
— Всё, напился? А теперь проваливай давай из моего дома, езжай в гостиницу, я даже вызову тебе такси, — Эдди подошёл ближе к Мэтту, закрывая кран и отталкивая его от раковины. Тот чуть не упал на пол.
— Никуда я не поеду. Мне и здесь хорошо, я же твой гость, вот давай, ублажай меня, — улыбнулся Маттиас, пытаясь выровнять своё тело, но, поняв что это сделать не получится, облокотился о столешницу. — Лучше бы таблетку мне дал.
Эдди молча достал аптечку и извлёк пару таблеток, которые должны были помочь им справиться с их недугом. Он налил два стакана воды и кинул туда таблетки, которые зашипели и растворились.
— На, пей, — Эдди отдал один стакан Маттиасу, и они оба, не сговариваясь, осушили их, наслаждаясь живительной энергией, наполняющей их протравленный организм.
— Ладно, пойдём покажу тебе комнату для гостей, — сжалился он над Шонартсом, видя его состояние, которое было не лучше его собственного, и в таком виде он тоже бы не хотел быть выкинутым на улицу. Маттиас поставил стакан и поплёлся следом за ним.
— Ты издеваешься надо мной? То ты сначала соблазняешь меня, а теперь хочешь, чтобы я забрался на эти непреодолимые ступеньки.
— Не нравится — оставайся внизу. И не я тебя лапал и слюнями измазывал — сейчас отмываться придётся от твоих прикосновений. Так что соберись, подымайся молча и уже ляг отоспись, наконец, а затем вали из моего дома, так как у меня есть чем заняться, — процедил как-то не очень по-доброму Эдди, чувствуя тяжёлое дыхание Маттиаса за спиной, который, держась за перила, полз следом. — Вот, заходи сюда и смотри мне, не буянь и не высовывайся, пока я тебе не скажу, — открыв дверь комнаты перед Мэттом, он затолкал в неё огромное двухметровое тело. — Прошу, — добавил Эд, запирая дверь, и направился в ванную комнату, где его ждала ванная, в которой он надеялся расслабиться и избавиться ото всех своих оставшихся личностей, и от новой заодно, хотя ей он был рад больше, так как он всё-таки был мужчиной, пусть и своеобразным, но мужиком. Эдди улыбнулся, скидывая с себя куртку, рубашку, футболку, следом на пол полетели штаны и нижнее бельё, носки туда же в кучу, и вот он уже добрался до первой цели. Но его уже ждала вторая, с которой он не общался несколько дней, и наверняка Лу уже успела напридумывать себе всякого, нафантазировать и, главное, убедить себя в том, что так и есть: он такой подлец и бросил всё-таки несчастную наивную дурочку.
Эдди быстро забрался в заветную, столь любимую и долгожданную, ванную с горячей водой, где он оставит всё плохое, завершит всё то, что не успел, и выйдет из неё абсолютно другим, совершенно новым. Погружаясь в воду полностью, почти с головой, Эд наконец-то не чувствовал в теле боли напряжения, голова совершенно перестала думать и погрузилась в тишину, приветствуя тьму.
***
— Ну наконец-то успокоился — радовался Эйнар, что ему удалось избежать наказания и не испугать себя выходками Эдди, который не позволял ни дышать, ни говорить, ни тем более что-либо делать. «Я для тебя лишь воспоминание о проделанной тобой работе, о ком осталось лишь говорить, но уже не быть», — прошептал он одними губами, чувствуя ровное дыхание Эдди, его умиротворение. Как бы он хотел чувствовать то же самое, испытать свободу и идти дальше с тем, кого так любишь.
Художник-пейзажист встал с дивана, где совсем недавно был придавлен столь желанным телом своего Ганса, и накинул шёлковый с цветочным принтом халат, который так любила Лили — мёртвая его сущность, та, которой он уже почти стал и был бы ею, если бы не Эдди, молниеносно решающий её судьбу.
— Где ты, мой милый Ганс, отзовись, я ведь ищу тебя и надеюсь найти, — бродил по комнатам мистер Вегенер в поисках друга, желая увидеть его. — Ганс, вот и ты вновь рядом, — кинулся он в объятия к другому мужчине, радуясь что тот по-прежнему с ним рядом… так близко.
— Да я не уйду, я же обещал тебе, я буду рядом здесь, с тобой, — быстро обнял он художника, боясь потерять его вновь, но уже навсегда.
— Что нам делать? — спросил Эйнар, прижимаясь сильнее к груди Ганса, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос.
— Вау! Вот это я удачно зашёл! Две влюблённые души, заточённые в чужих телах, которые никогда не будут вместе! — засмеялся как можно громче и зловеще Эдди, подходя всё ближе к обнимающейся парочке, встал напротив них и с любопытством рассматривая свой образ и затем образ Маттиаса, которому явно не понравился бы такой исход событий. «Его Ганс всё же оказался геем. Кто бы мог подумать, ведь и не скажешь», — решил пока не трогать друга Эд и переместил свой взгляд на себя другого, чтобы разобраться уже с ним. — Да отлепитесь вы друг от друга, а то ещё немного, и меня вырвет прямо на вас, — предупредил он, отталкивая Эйнара от его Ганса, почему-то вдруг словно онемевшего и не оказывающего никакого сопротивления.
— Ну вот, я же говорил, что он придёт и разлучит нас, — шепчет Эйнар одними лишь губами так, чтобы только Ганс мог расслышать его.
— Что ты ему там нашёптываешь, а? Ждёшь, когда этот спасет тебя? Запомни, он на меня не может повлиять. Его просто-напросто нет, как, впрочем, и тебя, — стал наступать Эдди на своего Эйнара, который пятился назад, надеясь, что выход где-то очень близко и он сумеет убежать, но стена, которая образовалась за его спиной, предательски перегородила ему путь, и тогда Эд, не долго думая, схватил его за халат и впечатал хрупкое тело в преграду. У них было одно лицо на двоих, одно тело, но разная душа, и было непонятно, как такой тонкой натуре пришлось уживаться вот в этом наглом Редмэйне.
— Нет, я ничего не жду больше, — стал торопливо оправдываться испуганный мужчина.
— Значит, это ты решил воспользоваться моей задницей, да? — Эдди отпустил свою личность и отправился к личности друга, перед которой встал, уперев руки в бока. — А ты решил, что можешь сделать это, — процедил он уже ему, скалясь и проклиная всё на свете. Отвернувшись от Ганса, он снова вернулся к себе-художнику.
Ему на мгновение показалось, что он сошёл сума и что оставлять так нельзя: он таким образом может оказаться в психушке, и этот тип ему, видимо, решил помочь. Эйнар затуманит ему мозг, подавит его разум, и тогда этот чёртов мистер Вегенер сможет выйти наружу и действовать, как ему захочется, при этом вернёт себе Лили, которую он уничтожил в себе первой, наивно полагая, что этот уйдёт сам, но как же он ошибался.
— Ты зло, которое живёт во мне, извращает моё сознание и тело! Ты виноват в том, что я тебя сейчас убью. Я дал тебе шанс уйти самому, но ты не захотел сделать этого! — Эдди резко схватил за тонкую шею Эйнара и притянул к себе так, чтобы их лбы были соединены. Их одинаковые черты лица сливались воедино, заставляя путаться, кто есть кто.