— Не сможешь. Убьёшь меня — убьёшь и себя. А, насколько я знаю, ты не собираешься кончать жизнь самоубийством, — набравшись смелости, тихо произнёс Эйнар, зная, чем может защитить себя, не позволив даже покалечить: ведь если он начнёт избивать его, то больно будет и Эдди.
— Ах ты ещё и умный! Ну тогда я доставлю себе удовольствие вместо этого бугая, который уже трогал тебя, целовал, желал настолько сильно, что я чуть не вышвырнул другого его на улицу, — снова засмеялся Эдди, но уже не так громко и резко, а намного мягче, отпуская шею Эйнара. Его ладонь прошлась по шёлковой ткани, ощутив приятную прохладу.
«Помоги мне», — умоляюще смотрел художник в глаза за спиной Эдди, пока тот распахивал полы халата в стороны, любуясь своим же телом, трогая дорожку из волос, что находилась ниже пупка и заканчивалась в волосах на мужском лобке, осторожно касаясь члена, его начала, его мужского достоинства. «Не дай сделать этого ему со мной», — ещё одна мольба осталась незамеченной Гансом, который стоял, не в силах пошевелиться и прийти на помощь. Эд проводил рукой по внутренней стороне бёдер, касаясь мошонки.
— А ты и правда возбуждающе притягательный, — тихо произносит Эдди, целуя в губы Эйнара и заставляя отвечать его на поцелуй, иначе для него закончится всё плохо, а Редмэйн испытает двойное наслаждение: и сексуальное, и психологическое, убрав из себя ненужную личность. Из глаз художника предательски выкатились слёзы, он сдерживал себя, как только мог.
— Эй, Эд, ты решил, трахнуть самого себя? — чей-то голос, задающий интересный вопрос, заставил Эдди оторваться от своих же губ и обернуться на наглеца.
— Маттиас, не лезь в мои дела. Иди лучше со своей личностью разбирайся, по вине которой, между прочим, ты меня чуть не изнасиловал. Это он решил соблазнить моего Эйнара, — прошипел словно змей Эдди, подойдя ближе к Мэтту. Его глаза сверкали, зрачки были расширены больше, чем обычно, отчего глаза казались чёрными, но никак не ярко зелёными.
— Я не твой, — громче, чем нужно, поправил его ещё более осмелевший Эйнар.
— Заткнись и стой там молча, и ни звука мне, — рявкнул Эдди, не оборачиваясь на несчастного художника. Он смотрел на друга и на его копию, с интересом находя некие отличия, которые нельзя было не заметить. — Так что давай, иди, а то не хватало мне ещё продолжения, — процедил Эдди, подталкивая Маттиаса к Гансу, стоявшему напротив него. Уголки его рта поползли вверх от неожиданной и такой странной встречи. — Так, а теперь вернёмся к тебе, мой женоподобный друг, — улыбнулся Эдди, быстро оказавшись возле Эйнара, который чуть ли не задохнулся от стремительных настойчивых действий самого себя, другого. — Ну что, пойдём, я покажу тебе, как подставлять мою задницу под член друзей.
— Я не подставлял, — пытаясь защитить себя, Эйнар жалобно выкрикнул Эду — другой своей стороне, первоначальной и более сильной.
— Ганс, не бросай меня, — успел всё-таки шепнуть Эйнар другу, когда тот проходил мимо него и его оригинала. Они оба смотрели вслед стремительно исчезающим от них Эдди и еле успевающему за ним Эйнару. «Надо завязывать бухать, иначе добром это не кончится», — заметил про себя Мэтт, вернув взгляд своей личности, которая ещё и смела насмехаться над ним.
— Так и будем стоять здесь и позволим твоему другу надругаться над моим или всё-таки пойдём и вмешаемся? — спрашивает осторожно несуществующая личность и терпеливо ждёт согласия от Маттиаса.
Тот лишь скривился от того, что ему пришлось так разочароваться в своем герое. Он верил в него, защищал, готов был свернуть любому шею, если кто-то посмел сказать о нём, что он гей. Мэтт покачал головой, отказываясь верить в то, что сейчас происходит, а происходило настоящее безумие. Или, может, он и Эдди находятся под запретными веществами? Дьявол.
— Я не лезу в дела Эда и, тем более, в его постель, но так получилось, что по твоей вине я вдруг решил передумать и сменить, так сказать, ориентацию и залезть ему в трусы.
— Ты охренел что ли?! — прорычал Маттиас, хватая свою прошлую личность за пиджак, и сильно толкнул от себя. Затем, подойдя ближе, прислонился щекой к щеке Ганса, ощущая себя как-то странно, по-особенному: их внешний вид довольно-таки отличался сейчас. Мэтт был коротко пострижен с трёхдневный щетиной на лице, так как бриться ему было некогда из-за попойки с Эдди. От Маттиаса исходила опасность, он казался даже больше самого Ганса. — Тебя нет. Ты — это я, и никак иначе. Ты не существуешь без меня, — шептал мужчина своему отражению прямо в ухо. — Исчезни навсегда. Я не позволю провоцировать себя! — уже прокричал Маттиас…
***
— Давай, ложись. И прекрати уже трястись так, аж бесишь! Ты ещё зубами начни стучать, — процедил Эдди, кидая податливое тело на свежие простыни голубого цвета, которые, кажется, должны были действовать успокаивающе, но это только казалось. На самом деле, было очень страшно и странно всё это. Эд снял кожаную куртку, стянул с себя рубашку, взял ладонь Эйнара и накрыл ею своё возбуждённое место, больно придавив его ладонь к всё ещё пока спрятанному под тканью члену, заставляя его гладить так, словно он ласкал себя. — Твоя Лили и то соображала больше и точно знала, что использовать себя не даст. Она оказалась умной девочкой в отличие от тебя, — прорычал Эд, почти вплотную приближая своё лицо к лицу художника. — Давай уже, поворачивайся на живот, я преподам тебе урок и отучу раз и навсегда трахаться с кем попало.
— Я не трахался, — простонал Эйнар от отчаяния и той участи, что уготовил ему этот монстр, навалившийся сверху, что больно держит его руку на члене, заставляя ласкать.
— Ты готовился отдать мою задницу своему дружку, и если бы я не появился, то, чувствую, стал бы я тем, кем меня и так считают, — усмехнулся Эд, стягивая джинсы. — Так что тебе придётся наслаждаться мной, а не им, — сверкнул он взглядом.
***
Эдди открыл глаза, ощущая холод. Вода совсем остыла, в руке он сжимал член, пытаясь удовлетворить себя и расслабиться хоть немного. Поднявшись, он выбрался из холодной некомфортной воды, которая, видимо, успела остыть, пока он видел странный сон. «Приснится же такое», — усмехнулся он как-то печально, садясь на большую пустую кровать. Провёл рукой по волосам, закрывая в ладонях лицо — он чувствовал себя отвратительно и после бурно проведённых дней и подобных снов. В его комнату без стука вошёл Маттиас, молча сел рядом, трогая свою густую щетину.
— Извини, ты же знаешь, я не хотел. Ты меня не интересуешь в этом плане, — начал оправдываться Шонартс, понемногу возвращаясь в реальность и уже более трезво оценивая ситуацию. Мэтт положил руку на голую ногу Эдда, тот не по-доброму посмотрел на этот жест, но ничего не сделал, а лишь набрал воздух в лёгкие, желая поскорее уже избавить свой организм от похмелья и набраться сил вместе с положительными эмоциями. — Извини, — заметив взгляд друга, он отдёрнул руку.
— Мне нужен отдых, срочный длительный отпуск и, желательно, незамедлительно. Иначе ещё немного, и будешь меня навещать в психушке вместе с Лу, — сообщил он о своём желании уйти на время от этих бесконечных съёмок и ролей, которые въедаются в его голову и душу, и пытаются ещё и жить отдельно от него самого, пускай даже и во сне.
— Отложи съёмки, возьми небольшой перерыв и отдохни. Поезжай вместе с Лу куда-нибудь, а когда вернёшься, продолжишь с новыми силами, с другим настроем, — спокойно посоветовал Мэтт, всё ещё ощущая боль в висках. — Тебя хоть отпускает?