«Дьявол, ну почему? За что?» — беззвучно простонала девушка, жалея о том, что не может выкрикнуть это вслух. Она заткнула уши руками, чтобы не слышать голоса, их голоса, ведь уже было не важно, что скажет Эд в свое оправдание. «Я вылечусь от тебя», — пообещала себе Лу и, собравшись с силами, встала с места. Почувствовав, что равновесие в теле всё-таки на её стороне, она рванула к выходу, к тому самому, где почувствует, как это — жить без него. Но, видимо, Лу забыла, в чьём доме находится — Эдди быстро перегородил ей путь.
— Пропусти меня, — твёрдо и четко говорит Лу, пытаясь обойти его, но безуспешно, впрочем, как всегда, и она сдаюсь, просто останавливаясь перед ним. — Что? Хочешь поближе познакомить меня со своей женой? Чтобы мы сдружились? Зачем держишь меня, если у тебя есть она?! — наконец-то смогла крикнуть она, ткнув пальцем в эту женщину, которая пришла сюда и разрушила всё то, что было внутри Хупер. Весь тот идеальный образ, которого, как ей стало известно, не было, но всё же её собственная иллюзия об Эдди существовала, а теперь не было и её. — Почему не сказал мне раньше о ней?
— Ты не спрашивала меня об этом, — произносит он спокойно, без малейшего намека на какие-то эмоции. — Если бы ты только спросила, я рассказал бы тебе, честно. Тем более, я не хотел портить наши отношения с этой женщиной, — глянул он в сторону Ханны, с улыбкой наблюдающей за тем, как её муж разруливает ситуацию.
Маттиас также смотрел на происходящее, с интересом разглядывая, как оказалось, жену своего друга, о которой он почему-то не знал, но надеялся, что скоро все секреты будут раскрыты. Эдди посмотрел на каждого из своих гостей и решил, что никто отсюда не уйдёт, хотя нужно было разобраться во всём без лишних глаз, но, раз так вышло, что желанные и нежеланные люди присутствуют здесь, то пускай будет так, его собственный спектакль начинается. Он усмехнулся и подошёл к двери, снова закрывая её на замок и пряча теперь и ключ Лу. Вернувшись к ней, он взял её руку в свою.
— Всё не так, как ты себе нарисовала в своей красивой голове. Сделай выводы после того, как она уйдёт отсюда, после того, как я выпущу её. А пока выслушай всё то, что должна и что я хочу до тебя донести. Ты же умная девочка, сообразительная, ты поймёшь. — Эд старался как можно спокойнее донести всё до Лу, говоря мягко и успокаивающе, надеясь на положительный результат, который нужен был ему. Подходя вплотную, он дотронулся ладонью до её лица, она почувствовала его дыхание на своих губах, затем невесомый поцелуй, срывающий с её губ стон, который слышал лишь он. Лу снова тонула в нём. — Я знал, что не ошибся в тебе, — прошептал он после того, как отстранился от неё. — Алисия, побудь с Лу, — просит он актрису, которая подошла к ним ближе и увлекла растерянную девушку за собой. Лу же, словно под гипнозом, не могла оторвать от его взгляда. Они скрылись на кухне, и теперь была очередь Алисии интересоваться самочувствием Лу. Им было слышно всё, что происходило в той самой гостиной. — Во-первых, не забывай об очень важной приставке «бывшая». Ты — бывшая жена, помнишь? Ты даже не носила моей фамилии, — говорит он, подходя ближе к Ханне и касаясь её носа своим. Его вовсе не волновало, что он настолько близко находится к ней, нарушая ту самую дистанцию, которую он тщательно увеличивал до этого момента. Ханна также не отошла, наслаждаясь пусть даже такой, но близостью. — Что ты хочешь? Что тебе надо? Зачем ты опять вступаешь в ту же реку, из которой так хотела выйти?! — повышая голос и теряя контроль над собой, спросил он. Женщина молчала, ей почти удалось вывести его из себя, у неё это всегда получалось: ей нравилось, когда он находился рядом и был под её каблуком, которым она и наступала на его мужское «я». — Хотя стой, что это я спрашиваю, вот дурак! — засмеялся вдруг Эдди, догадавшись о цели визита своей бывшей, которая когда-то без стеснения пользовалась им, позволяя себе устраивать истерики на людях, при его друзьях и коллегах, унижая его и доводя до нервного срыва своими выходками. «Она лучшая кандидатура в твои жены», — говорила ему его дорогая любимая мамочка. С ней он также перестал общаться после того, как окончательно ушёл от Ханны. Они обе были против его актёрской карьеры, они вдвоём хотели более земной профессии, чем какой-то там актёр, который, к тому же, был ещё не востребован. — Тебе нужны мои деньги, мои нули, ведь так? — уже кричал он в лицо той, с которой делил свой дом, свою жизнь. Той, которая безжалостно трахала ему мозг, а затем, в отместку, он трахал её саму, выбивая из неё все то, что он так в ней ненавидел.
— Не нужны мне твои деньги, — произносит она как-то слишком смело, стараясь не показать своего напряжения и, может, даже страха. — Мне нужен ты, а не твои бумажки, — добавляет она, стараясь смягчить его настрой по отношению к ней, раньше у неё это получалось. Он всегда шёл ей навстречу, мирился и продолжал терпеть всё то, что уготовили они ему вместе с матерью. Эдди от услышанного засмеялся и, отстранившись, обратил внимание на Маттиаса, который стоял, облокотившись о стену, не решаясь покинуть друга и его, как оказалось, жену. В случае чего, если тот начнёт перегибать палку, он не даст Эду сломать её, как он сам иногда не дает Мэтту наломать дров. — Ты слышал это? Или мне показалось? — повернувшись к улыбающемуся другу, спросил Эд.
— Слышал.
— Я, говоришь, тебе нужен! — снова вернулся он к Ханне, взяв её за плечо. — Не ври мне. Больше всего на свете не люблю, когда мне врут! Отвечай мне!
— Ты сам врёшь всем подряд и даже своей малолетке успел наврать о себе. Ты даже не сказал ей обо мне, использовал её, как и меня, в своих целях! — не удержалась Ханна и стала уже выкрикивать ту самую правду о нём, о которой так долго молчала. — Я люблю тебя, а ты только и делал, что изменял мне со всеми своими партнёршами по фильмам. Ты же успел сунуть свой член в каждую! — выкрикнула она, после чего Эд толкнул её на диван. Потеряв равновесие, её тело плашмя упало на него.
— Я не изменял тебе до той поры, пока ты слушалась меня, а не состояла в дуэте с моей матерью, которая и указывала тебе, что делать, чтобы удержать меня возле себя как можно дольше. Держать меня на коротком поводке, не позволяя мне строить свою карьеру, ту, которую хочу я, а не ту, которую уготовила мне моя мать. Она настроила тебя против моей игры в театре и поездки в Голливуд, где у меня было бы больше шансов сняться в фильмах у известных режиссёров. Но вам не это было нужно, вам хотелось другого от меня. Моего подчинения вам обеим, что может быть лучше: паинька-сын — для матери, и красивая тряпочка с членом — для жены. Но даже тут ты забывала, что он только у меня, и ты мерилась со мной тем, чего у тебя никогда не было и не будет, если ты даже его пришьёшь. Ты поняла меня?! — прошипел он, садясь сверху на женщину и лишая её движения и малейшей возможности защитить себя. — Я для тебя был никем, даже не мужиком, ты вытирала об меня свои длинные ноги и затем бежала к моей матери, докладывала о моём плохом поведении, если вдруг тебе что-то не нравилось. Ну же, чего ты молчишь? Говори! Ты, когда пришла сюда, была более разговорчива, а сейчас притихла или ты наконец-то стала бояться меня?! Ты почувствовала ту самую силу, которой не хватало тебе? — процедил он сквозь зубы, беря её за подбородок и притягивая к себе, чтобы её рот был напротив его, и она могла глотать его слова, чтобы насытиться ими надолго. Странная мысль посетила его голову, и он неожиданно встал с женщины, взяв за локоть и потянув на себя, заставляя её встать на ноги, и больно сжал свои пальцы на сгибе локтевого сустава. — А знаешь, я могу удвоить силу и наконец-то познакомить тебя с тем, кем ты так восхищаешься и каждый раз течёшь, как сука, когда видишь его на экране. А сейчас у меня для тебя сюрприз: знакомься — тот самый альфа-самец Маттиас Шонартс, который уж точно настоящий мужик, а не такой, как я, мягкотелый простой маменькин сын и нерадивый муж своей жены! — Эд поволок за собой Ханну, поставив её перед Мэттом, который потёр рукой щетину, не зная, как реагировать на действия друга, насколько сильно тот вошёл в кураж, и когда он из него выйдет. — Хочешь его? Он особо не церемонится с такими, как ты! Мэтт, ты хочешь её? Я поделюсь, ты же знаешь! Она будет не первая, чьё тело мы делим на двоих, — перевёл он взгляд с друга на Ханну, которая старалась не смотреть на мужчину, перед которым ей было стыдно. К тому же, рука Эдди сдавливала её локоть всё сильнее, отчего рука немела и хотелось дернуться и высвободить себя, но каждая попытка делала только хуже.