— И как это тебе удалось срубить такие толстые сучья?
— Я их уже давно срубил, да они упали с кручи в воду. Думал, что их унесло водой, а они, оказывается, так там и лежат. Я ловил рыбу, закинул в том место удочку, а она за что-то зацепилась. Нырнул — смотрю, а там мои дрова лежат себе целехонькие.
Ты ни минуты не мог стоять на месте — теперь у него были какие-то дела возле канавки.
Когда мальчику исполнилось девять лет, личико его округлилось и побелело. Удивительно, чем больше он бывал на солнце, тем белее становилась его кожа. Тхюи частенько ласково говорила брату: ни к чему мальчишке быть таким белокожим, ничего в этом нет красивого! Ты целыми днями бывал на воздухе и обычно работал, раздевшись до пояса: рубил дрова, собирал овощи. Иногда он надевал майку, но так как у него была привычка оттягивать майку вниз или задирать кверху, утирая ею лицо, майка сильно вытянулась спереди. К тому же была она сплошь в пятнах, причем пятна эти от сока растений отстирать было совершенно невозможно. А Ты не обращал внимания на то, что он выглядит замарашкой, и нравоучения сестры ему явно надоели.
Войдя в дом, Тхюи заметила, что на кровати тетушки Зьеу лежит открытая коробочка с бетелем. Бедная тетушка так спешила, что забыла взять с собой бетель. Тхюи, аккуратно закрыв коробочку, положила ее на стол. Ей показалось, что она снова слышит монотонное брюзжание тетушки. Каждый день одно и то же! С того дня, как Тхюи вернулась в деревню, по утрам у тетушки всегда находился повод для упреков и брани: то она жаловалась, что ее засрамили на рынке люди, которым она задолжала, то говорила, что едва унесла ноги от солдат из гражданской самообороны, которые угрожали, что прибьют ее, — а ведь едят-пьют и денег не платят! Если тетушка вставала раньше обычного, то уходила она позже обычного. Иногда, распродав свою похлебку, тетушка Зьеу по дороге домой заходила к соседке Ти. Тогда брат и сестра сами готовили себе незамысловатый ужин, а тетушке оставляли ее долю на деревянном подносе, хорошенько прикрыв поднос. Придя домой, тетушка иногда ужинала, а иногда не притрагивалась к еде. К вечеру, перед сном, тетушка иной раз смягчалась. И когда по вечерам тетушка сменяла гнев на милость, Тхюи радовалась про себя, хотя знала, что утром все начнется сначала, причем без всякого повода с ее стороны.
Тхюи порылась в мешке, достала рваную одежонку тетушки и братишки и принялась за починку, время от времени выглядывая во двор: как бы куры не склевали кунжутовое семя, которое сушилось на солнце!
Снова прибежал Ты с прутиком в руках, на который была нанизана мелкая рыбешка. Он положил рыбу в тазик, прикрыл и, схватив грязную рубашку, вытер ею лицо и волосы, на которых блестели капли воды.
Тхюи знала, что рыбу братишка наловил у плотины.
Она оторвалась от работы, накормила брата лапшой, заодно поела и сама, потом опять принялась латать и штопать тетушкину одежду. Ты примостился подле сестры, рассеянно теребя пуговицы.
— Сестричка, почини сначала мою синюю рубашку!
Тхюи лукаво засмеялась.
— Я хорошенько залатаю на спине и у ворота, а на животе сделаю маленькую дырочку, чтобы была видна твоя родинка, хорошо?
Ты покраснел, смущенно хмыкнул и наклонился так, чтобы складки кожи на животе скрыли круглую родинку около пупка.
Сделав вид, будто ничего не замечает, Тхюи продолжала:
— А ты побольше загорай, кожа от загара потемнеет, вот родинку и видно не будет, тогда я перестану тебя дразнить.
Она ткнула братишку в живот.
Ты отскочил от сестры, потом зашел сзади и принялся щекотать ей шею.
— Будешь еще? Будешь?
Она выронила иглу и запросила пощады:
— Ой, хватит! Да перестань же! Дай мне починить одежду!
Ты отпустил сестру и с хохотом повалился на кровать. С тех пор как сестра вернулась, у Ты было всегда радостно на душе.
Все годы, что Тхюи жила в людях, Ты только, и мечтал о том, чтобы как можно чаще быть с сестрой, он тянулся к ней всем своим сердцем, она была нужна ему. Тхюи помнит, как однажды тетушка Зьеу вместе с Ты приехала в город. Мальчик ни за что не хотел расставаться с сестрой, его пришлось долго уговаривать. Ты громко плакал и цеплялся за нее, не понимая, почему она не может жить вместе с ними. Тетушка объясняла плачущему малышу: Тхюи должна остаться в чужом доме, чтобы зарабатывать деньги, чтобы у Ты была еда и одежда. Но мальчик продолжал упорствовать и ни за что не соглашался возвращаться без Тхюи. Его увели силой и до самого дома он горестно всхлипывал. Но потом утихомирился и, казалось, забыл про свои детские огорчения. Иногда он вдруг вспоминал сестру и снова начинал просить отвести его к ней, и тогда тетушке Зьеу опять приходилось его уговаривать.