Тхюи открыла глаза, чувствуя, что обливается холодным потом.
Она увидела подле себя братишку Ты и односельчан, которые с беспокойством смотрели на нее.
— Тебе очень больно? — спросил братишка Ты. — Ты все время кричала и вздрагивала.
Пытаясь скрыть свое смятение, Тхюи ласково взяла братишку за руку.
— Нет, совсем не больно, я просто прилегла на минутку, вздремнула, сейчас встану. Пойди приготовь чаю, угости соседей.
Братишка тут же кинулся заваривать чай.
Но зеленый чай так и остался стыть в белых чашечках…
Глава IV
Кхиет вышел из аудитории с тяжелой головой. Ему не хотелось возвращаться в свою комнатушку, и он решил пройтись вдоль Ароматной реки. На воде еще играли отсветы уходящего дня. С момента прихода к власти Нго Динь Ню, когда антиправительственные выступления уже вылились в мощное движение, охватившее все слои населения, возникло много проблем.
Все началось в день буддийского праздника восьмого мая шестьдесят третьего года, когда безоружные люди вышли на улицу, чтобы открыто заявить о том, что они не позволят попирать свободу мысли — священное и неотъемлемое право каждого человека. Фашиствующая военщина явно вела наступление на свободу вероисповедания, настало время задать вопрос, кто отдал приказ, запрещающий вывешивать буддийские флаги в городах и деревнях, кто приказал убрать трибуну и громкоговоритель в пагоде Ты Дам, лишив буддистов возможности слушать в день буддийского праздника своих проповедников. На головы вице-губернатора и майора службы госбезопасности Данг Ши, прибывшего в Хюэ для подавления демонстрации, обрушился град камней. В тот день на улицах Хюэ пролилась кровь мирных жителей — совсем юных школьников и буддийских монахов. Эта расправа положила начало новым выступлениям. Участники демонстрации протеста как бы преподали остальным урок открытой схватки с врагом, их выступление вошло в историю.
Теперь, после всех этих событий, ни один диктатор, ни один изменник родины не мог быть достаточно уверен в том, что он крепко удержится на своем троне. И чем сильнее был ужас, охватывавший предателей, тем больше усиливались репрессии. После выступлений студентов города Хюэ невозможно было предугадать, каков будет размах движения.
Раньше Кхиет нечасто задумывался над этим. Раньше все его стремления сводились к тому, чтобы лучше учиться, добиться расположения друзей и наставников, порадовать материнское сердце. Звуки выстрелов, раздававшиеся на родной земле, не проникали сквозь плотно закрытые двери классов, и траур в чьей-то семье не омрачал его радужных надежд. Он считал непреходящими и вечными ценностями лишь науку и добрые человеческие чувства — ведь согласно конфуцианской морали, добродетельного мужа не должна касаться мирская суета.
В пятьдесят третьем году Кхиет закончил пятый класс школы Нгуен Ти Зьеу в Фоунгтионге. Одиннадцатилетний мальчик прилежно учился, был воспитан в духе преданности друзьям, почитания учителей и родителей, и когда пришло время расставаться со школой, он горько заплакал — в его детской душе образовалась пустота. Но через год в помещении общинной постройки на хуторе Ба открылась другая школа, в которой был и шестой и седьмой классы. И Кхиет вновь принялся за учебу. Вскоре потребовалось расширить школу, и в бывшем уездном центре Фаунгдьене на средства монахинь Ордена Фусуан было выстроено новое здание. На работу в школу были приглашены новые педагоги. Эти уже были не из числа монахов.