— Сын называется! Как ты посмел так говорить с матерью! — она поправила платок на голове и потянула Кхиета за куртку. Он уже собирался выйти из дома. Глубоко запавшие усталые глаза матери, под которыми темнели тени, наполнились слезами.
Мать сказала Кхиету: «Нас со всех сторон окружают враги. Они повсюду: в наших домах, в садах, на улице, на дорогах… Шагу лишнего не сделаешь! Не думай, что все так просто… Я говорила с нашими, тебе велено ждать, наберись терпения…»
Он ждал. Ждал с того самого дня, как по возвращении в Хюэ встретил Ле Минь Тяу, — это было две недели назад. Кхиет шел мимо рынка Фочать, как вдруг из лавчонки с прохладительными напитками выскочил этот самый Ле Минь Тяу и дружески похлопал Кхиета по плечу, Кхиет не знал, какое задание дали на этот раз хозяева Ле Минь Тяу, он знал только, что одно время Ле Минь Тяу вертелся в Фаунгбине и в Фаунгхоа, видимо, что-то там вынюхивал и выслеживал. Он водился с Тон Тхат Санем, Кхиет видел их вместе. «Так ты, браток, был в деревне? Понравилось? А ты парень что надо! Разве что худощав немного, и глаза стали какими-то другими… уж не влюбился ли? Митингуешь, конечно? Правильно!» Кхиет молчал, сохраняя невозмутимый вид.
— Ты заходи ко мне, — продолжал Ле Минь Тяу, — я живу на улице Фан Тю Чиня, дом номер… лучше всего вечерком, я тогда посвободнее. Ну борись, митингуй! — И Ле Минь Тяу, хитро подмигнув Кхиету, добавил: — Но и поостерегись! Я знаю, вы собираетесь организовать мятеж и ты ездил узнать их мнение. Я все знаю…
Он хрипло засмеялся, сел в коляску моторикши и помахал рукой… Машина умчалась, оставив за собой тучу пыли. Казалось, в коляске рикши находится не человек, а орангутан, отчаянно размахивающий руками, как бы отбиваясь от напавших на него невидимых врагов.
«Ну нет, это не я что-то устраиваю, а ты решил устроить мне ловушку, мерзавец!» — подумал Кхиет. Он слышал, что последнее время Ле Минь Тяу подвизался в качестве агента особых поручений в Фаунгбине и в Фаунгхоа, якобы он выслеживал всех, кто находился на подозрении у его хозяев. «Ты ведь вцепишься и не отвяжешься, всем известно, что ты хороводишься со всякой пакостью и, к сожалению, знаешь наперечет всех учащихся школы в Ыудьеме…» Нужно обязательно зайти к этому типу, узнать, что он обо мне думает…
Около года назад Кхиет как-то встретился с Ле Минь Тяу на цветочном рынке Тхыонгбак. Он и тогда, помнится, приглашал Кхиета к себе, но тот позабыл об этом приглашении. В тот раз Кхиет встретил его с женой, ярко накрашенной, простоватой, деревенского вида женщиной, и старшим сыном. Ле Минь Тяу тогда похлопал Кхиета по плечу, многозначительно подмигнув: «Зубришь все? Молодец! Будущий доктор! Какой-нибудь богач уже готовит для тебя роскошную дачу, автомобиль и дочку, которая пока еще бегает в коротенькой юбочке…» Он показал, какой длины эта юбочка, и жена захихикала и покраснела…
Кхиет вспомнил его зловещую ухмылку и многозначительное подмигивание. Как он сказал? «Ты ездил узнать их мнение?» Кого он имел в виду?
Кхиет продолжал ждать. Он отправил письмо Винь Ко и условился с ним о встрече. Он не спал ночей, в тревоге дожидаясь наступления утра, когда появится в их неуютном тупике почтальон с письмом от Винь Ко. Наконец письмо пришло, и друзья встретились, но это мало что изменило. Опять недомолвки, недосказанность…
Кхиет снова отправился к матери и наговорил ей обидных слов, потому что она по сию пору так ничего и не разузнала и по-прежнему велела терпеливо ждать. Ждать, ждать… Интересно, сообщила ли она о нем кому-нибудь, установила ли хоть какую-то связь?