— Я успокоюсь только тогда, когда верну подарок брату, хотя он ни разу даже не заикнулся об этом.
Никогда не забыть Тхюи тех дней, когда она жила в доме тетушки Зьеу, хотя это был совсем короткий период ее жизни — тогда ей хотелось уехать куда-нибудь подальше от Хюэ. В детстве Тхюи однажды уронила пиалу, пиала разбилась, и мать отругала ее за это. Тхюи долго плакала от обиды. Когда тетушка Зьеу ругала Тхюи за «испорченность», Тхюи тоже не могла сдержать слез, но на тетушку не сердилась. Много ли радостей видела тетушка Зьеу в своей жизни? И она, Тхюи, доставляла ей одни лишь неприятности. Как испугалась тетушка, когда узнала, что Тхюи разбила голову капитану Хюйену. Тхюи, как сейчас, помнит тот день. Тетушка узнала о случившемся, возвращаясь домой с рынка. Войдя в дом, она устало положила на место коромысло и сказала, горестно вздохнув: «На этот раз нас ни за что не оставят в покое. Теперь нам несдобровать!..» Вечером после ужина тетушка Зьеу, утомленная треволнениями дня, прилегла на кровати, молча обмахиваясь веером из бамбуковой дранки, а Тхюи вышла в проулочек перед домом и, присев на полусгнившее бревно возле рамы, увитой люфой, задумалась… Она думала о тетушке, о братишке, о своих односельчанах, о своей собственной судьбе. Выходит, никому не избежать беды, всем плохо. Ох, как плохо! Тетушка, лежавшая на кровати, вдруг вскрикнула, с досадой взмахнула веером, словно ударив по чему-то невидимому, и запричитала:
— Я, старуха, вдова горемычная, встаю ни свет ни заря, хлопочу до самого вечера и мечтаю лишь о том, чтобы мне дали спокойно заработать на пропитание. И кто только тебя надоумил поднять руку на капитана! Неужто ты не понимаешь, что мы люди темные, подневольные, нам ли замахиваться на тех, у кого власть и сила? Наше дело — покоряться и терпеть да делать вид, что ничего не замечаем. У нас здесь сроду не бывало, чтобы кто-нибудь осмелился перечить представителям власти, не говоря уж о том, чтобы затеять драку! Только глупая, неразумная Тхюи и могла на такое решиться! Вот беда-то! Уж теперь нам несдобровать! Надо убираться отсюда подальше!
— Тетушка, вам не надо отсюда уходить… — тихо сказала Тхюи, рассеянно слушая причитания тетушки, только сейчас она поняла, что у нее есть выход.
Как случилось, что она подняла руку на капитана Хюйена именно здесь, в доме тетушки Зьеу? А впрочем, где еще она могла его встретить? Только в его доме или в доме тетушки Зьеу… Но в его доме она натерпелась таких измывательств и такого позора, который страшнее самой смерти, и только здесь, в доме тетушки Зьеу, она способна была осмелиться на отчаянный поступок, только здесь она вдруг почувствовала, что животный страх перед капитаном Хюйеном исчез. Когда тетушки не оказалось рядом, Тхюи дерзнула дать отпор и постоять за себя. Но тем самым она навлекла на тетушку новые беды, неизвестно еще, чем все это кончится. Этот капитан Хюйен и его жена… от них пощады не жди. Что будет с братишкой Ты, с тетушкой Зьеу, с соседями? Тхюи не покидала тревога. Далеко не все односельчане понимают ее, далеко не все сочувствуют, некоторые по-прежнему считают ее распущенной… Бедная тетушка Зьеу! Ее неприятностям конца и края не видно. И все из-за нее, из-за Тхюи, из-за ее позора. Где взять силы, как терпеть такую жизнь? Тхюи тихонько заплакала.
Она не заметила, как к ней на цыпочках подкрался братишка Ты. Он был очень привязан к сестре и жалел ее. Сегодня тетушка Зьеу вернулась домой расстроенная, и в ее голосе, когда она бранила сестру, Ты уловил что-то необычное, чего не замечал раньше. Тетушка бранилась не так докучливо, хотя вид у нее был совсем убитый, она явно была встревожена больше, чем когда бы то ни было. Мальчик не понимал, за что тетушка ругала сестру на этот раз. За то, что она в кровь разбила голову капитану Хюйену? Но он-то знал, что тетушке вовсе не жаль этого капитана. Ясное дело, тетушка была на стороне сестры, а вовсе не на стороне этого Хюйена. Ты понимал, что тетушка ругала сестру именно за то, что она разбила голову капитану Хюйену, но почему сестра запустила бутылкой в голову капитана и почему тот выстрелил в нее — этого мальчик не мог понять.