Однажды Ты перестал писать, поднял голову и неожиданно спросил:
— Сестричка Тхюи, а где наша мама?
Вопрос брата застал Тхюи врасплох. Ее охватило щемящее чувство. Уже давно она не слышала слово «мама» из уст братишки. Сама она старалась не подавать виду, что тоскует по матери, и никогда не заводила разговора о родителях. Каждый раз, когда другие произносили слово «мама», на душе у нее становилось тоскливо, она снова и снова вспоминала, как виделась с матерью в последний раз. Лицо у матери было опухшее, со следами запекшейся крови. Тхюи навсегда запомнила ее слова: «Постарайся приучаться к работе, помогай тетушке растить братика». Тхюи никогда не забудет ни этих слов, ни слез на глазах матери.
Тхюи отложила шитье и серьезно посмотрела в глаза брата.
— Маму арестовали и увезли, когда ты был еще совсем маленьким.
— А куда ее увезли?
— На Пуло-Кондор.
— Где это?
— Где находится Пуло-Кондор? Я толком и сама не знаю, но я слышала про этот остров от людей.
— А что там делает мама? Почему мою маму арестовали, а других мам нет?..
Тхюи не знала, что ответить брату. Она растерянно молчала, а Ты между тем не унимался:
— У всех ребят, с которыми я учусь, есть мамы, по утрам они провожают их в школу и встречают после уроков…
Тхюи не могла ответить на вопрос брата, потому что она и в самом деле не знала, где находится этот Пуло-Кондор, не знала, что там делается с мамой, не знала даже, жива ли она. Тхюи также не знала толком, почему их маму арестовали, а других — нет. Иногда она думала: возможно, ее арестовали из-за того, что их отец ушел в Северный Вьетнам, а здесь, на Юге, солдатня и полиция беснуются при одном упоминании о Северном Вьетнаме. Капитан Хюйен, например, даже слышать не хотел о ее матери, запретил Тхюи надевать мамино платье.
Так и не дождавшись ответа, Ты снова склонился над тетрадкой и, загибая пальчики, забормотал: «Пять, шесть, семь». А Тхюи еще ниже склонилась над своим шитьем, чтобы скрыть волнение. Материя шуршала под ее рукой. Нужен еще один вечерок, чтобы пришить пуговицы, прометать петли — и новое платье будет готово. Стежки стали ложиться неровно — у Тхюи глаза слипались от усталости, в них рябило от пестрой ткани модной расцветки, от ярких абстрактных мазков и разводов. Часы в доме пробили девять.
Тхюи положила почти законченное платье на кровать и сказала брату:
— Ложись-ка спать!
Ты послушно сложил книжки и тетради. Тхюи приготовила постель, прикрутила керосиновую лампу и поставила ее в угол. «В самом деле, где этот Пуло-Кондор, — подумала она, — и за что арестовали маму». От лампы исходил тусклый свет. «Почему я не спросила у Кхиета, где находится этот остров?» В темном углу заскреблась мышь. В маленькой каморке под лестницей было нестерпимо душно. Тхюи снова подумала: «Кхиет наверняка знает, где находится этот Пуло-Кондор».
А в это самое время в кафе на той же улице мальчишка примерно такого же возраста, что и Ты, слушая громкую, зажигательную музыку и прихлебывая черный кофе, с нетерпением поглядывал на дверь, явно дожидаясь кого-то.
Наконец в кафе ввалилось несколько парней, среди которых был и тот, кого ждал мальчишка, лицо его сразу просветлело, он негромко свистнул.
Пройдя мимо пустых столиков, один из вошедших направился прямо к тому месту, где сидел мальчишка, отодвинул стул и уселся напротив. Это был не кто иной, как Фат, а мальчик — Тай, который с нетерпением ждал прихода брата.
Тай огляделся по сторонам и тихо сказал:
— Все точно так, как ты думал. Ну и молодчина же ты! Отец отдал их вчера мамаше перед тем, как уехать в Сайгон. Мать сказала, что это подарок от отца ко дню ее рождения, причем такой роскошный подарок она получила от него второй раз в жизни: первый раз это было в день свадьбы. Будь уверен: вещь действительно стоящая! — Тай причмокнул от удовольствия, отодвинул стакан с кофе и понизил голос: — В золотую цепочку с ключиком от музыкального замочка вставлены алмазы, цепочка сантиметров пять, а на золотом замочке — украшения в виде иероглифов, сами часы в форме птички, которая держит в клюве бриллиант.