В конце концов оба были уничтожены по приказу Нго Динь Кана: однажды темной ночью их сбросили вниз с высокого здания. До последней минуты они не признавали себя мужем и женой, чтобы не дать врагам использовать методы психологического воздействия.
Кхиет припомнил разговор с Винь Ко. «Разве ты не знаешь, — сказал Винь Ко, — как раз в то время, когда враги расправились таким способом с моими родителями в Хюэ, в Дананге была арестована и брошена в тюрьму моя тетя!» Тут Винь Ко запнулся, словно обдумывая что-то, затем добавил: «Она приезжает ко мне очень редко, но если бы ты увидел тетю, ты бы сразу понял, сколько ей пришлось всего пережить. Ты и представить себе не можешь, какие у нее на теле остались следы от пыток, и все же…» Помолчав, он сказал с болью в голосе: «А какие у нее прежде были красивые руки! Теперь же они навсегда изуродованы — ведь ей загоняли иглы под ногти. И все же она хороша, — лицо Винь Ко просветлело, — она стала еще красивее, во много раз красивее!» Он, Винь Ко, не стоит и мизинца своей тетки, он недостоин ее душевной доброты, как недостоин доброты своей родни, которой пришлось перенести из-за него массу лишений и невзгод. Ведь его не только вскормили-вспоили, но и отдали учиться, каким-то образом выправили для него документы… «Всего не расскажешь, да и ни к чему рассказывать. Но больше всего меня тяготят мысли о моем будущем. Подумай, в один прекрасный день — я уверен, что это случится, — меня мобилизуют и определят в военное медицинское училище Тху Дыка. Это обернется страшной бедой для меня самого, не говоря уже о том, какие страдания причинит моей тете! Ты только задумайся над тем, что это за война!» Винь Ко стиснул зубы, голос его задрожал: «Они обманывают нас разглагольствованиями о свободе, чтобы затянуть в эту отвратительную мясорубку! Чего стоят все их разговоры об идеальном государственном устройстве? Пустая болтовня!» Винь Ко сделал жест, словно отмахиваясь от какой-то мрази: «Так уж издавна повелось: вероломные предатели, мерзавцы без роду без племени, оскверняющие память предков, не могут обходиться без красивых слов о государстве, об интересах нации!» Лицо Винь Ко исказилось от гнева, а глаза, обычно излучавшие спокойный холодный блеск, вдруг загорелись злостью и забегали… Кхиет смотрел на Винь Ко с изумлением, словно не узнавая друга. Да он ли это?
И в самом деле все произошло именно так, как предвидел Винь Ко.
Но то, что случилось с Винь Ко, не должно случиться с Кхиетом. Он не может смириться с такой судьбой. Нет, он, Кхиет, распорядится своей судьбой по-своему… Так думал Кхиет, быстро шагая по направлению к госпиталю.
Войдя в ворота госпиталя, он сразу же направился в палату. Тхюи лежала с закрытыми глазами. Холодная белизна постели, запах эфира. Санитарка вышла, тихонько притворив за собой дверь. Кхиет опустился на стул возле койки и негромко позвал: «Тхюи!»
Девушка медленно открыла глаза. Сначала они были черными, потом вдруг стали темно-синими. Она была еще очень слаба.
— Здравствуйте, доктор! — прошептала она едва слышно и положила обе руки на грудь.
Кхиет мягко поправил ее:
— Я еще не доктор. Мне еще нужно учиться целых четыре года. Называйте меня просто по имени — Кхиетом.
— Хорошо… я буду называть вас Кхиетом, — сказала Тхюи, слегка запинаясь.
Положив на столик пакет с фруктами и лекарства, Кхиет с улыбкой пояснил:
— Здесь немного фруктов для вас, подкрепляйтесь, вам сейчас нужно поскорее набраться сил. Тут, как вы, наверное, уже убедились, с питанием и медикаментами неважно.