— Ты меня не поняла, Тхюи, — сказала Банг мягко, вглядываясь в лицо подруги с нескрываемым удивлением. — Не каждую теорию следует отметать. Не надо пренебрегать теорией, если она указывает нам выход из тупика. Постарайся выслушать меня спокойно. — Банг придвинулась поближе к подруге и крепко сжала ее горячую руку, — Ты когда-нибудь задумывалась над тем, что будешь делать, если придется уйти из бара? Только говори правду!..
Банг почувствовала, как задрожала рука Тхюи. От волнения? От гнева? От ненависти? А может быть, она возненавидела ее, Банг, за все эти «теории»?
Тхюи молчала.
Мимо них шли люди с усталыми, безрадостными лицами. Казалось, им неуютно в этом мире, как неуютно голодному псу возле остывшего, заброшенного очага. Одни шли мимо, другие навстречу — усталые, равнодушные, отчаявшиеся…
— А ты сама задумывалась когда-нибудь об этом? — вдруг в упор спросила Тхюи.
— Конечно! Я не зря тебя спросила: мне захотелось узнать, что у нас с тобой общего, сможем ли мы найти общий язык.
— Что у нас с тобой общего? — машинально повторила Тхюи. А потом решительно сказала: — Хочешь знать правду? Очень мало общего! У тебя есть отец, ты живешь с ним под одной крышей. А я… Мне бы только вывести в люди братишку, а там я сама решу, как мне дальше быть… У меня никого нет на белом свете, кроме братишки, никого! Да разве тебе это понять?
У Тхюи снова закружилась голова — от волнения, от обиды, от злости на эту постылую жизнь. Стоит ли дорожить такой жизнью? А может, и в самом деле надо отомстить обидчикам? Что ж у нее хватило бы решимости! Она готова покончить с такой мерзкой жизнью одним взмахом ножа.
— Знаешь, Банг, я не раз пыталась протестовать, хотела постоять за себя, и теперь сыта по горло этими бессмысленными протестами! Хватит! Каждый раз я терпела поражение. Если бы ты знала, как ненавистна мне эта жизнь, я не могу передать тебе словами, как мне она ненавистна, — сказала Тхюи чужим, изменившимся голосом, от которого у Банг мурашки побежали по спине. Банг показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Отчего это проспект Йен Бай вдруг стал совсем незнакомым, каким-то другим? Все вокруг неожиданно приобрело какие-то теплые, мягкие очертания, словно мгновенно выветрился мерзкий запах, который шел от ящиков с уличными отбросами, исчез тошнотворный запах мускуса, смешавшийся с ароматом духов, запах проституток, которые прохаживались здесь, словно улетучилась вонь от американских бронетранспортеров, ежеминутно проносившихся по проспекту. Последние слова Тхюи прозвучали в ушах Банг как разрыв снаряда.
Понимая, что сейчас она вряд ли найдет слова, которые сразу дойдут до сознания Тхюи, Банг заговорила тихим, срывающимся от волнения голосом:
— Дорогая Тхюи, твои слова — это крик моей собственной души, ты сейчас высказала сокровенные мысли прежней Банг. Я ведь тоже проклинала эту жизнь самыми последними словами, я ненавидела ее. Разве можно это назвать жизнью? Мерзкое общество, в котором мы живем, изуродовало нашу жизнь, растоптало все наши мечты! Оно загнало нас в тупик, втоптало в грязь, обрекло на позор и унижения! Мы барахтаемся во всей этой мерзости не по своей вине…
— И никогда из нее не выберемся, — мрачно добавила Тхюи.
— Нет, — решительно возразила Банг, — непременно выберемся. Мы отыщем иной путь, впереди нас еще ждут светлые дни.
Тхюи остановилась и изумленно посмотрела на Банг.
— Ты говоришь всерьез? Мы отыщем иной путь? А ты знаешь, где он? Нет его, этого пути, нет!
Тхюи подержала Банг за руку, потом устремилась вперед своей легкой, грациозной походкой, говоря на ходу:
— Никто на свете не может мне помочь… Никто… кроме… кроме моих родителей, если только они когда-нибудь вернутся сюда, чтобы вытащить меня из этой грязи. Только в них я и верю! Кстати, ты знаешь, где они? — Тхюи наклонилась к уху Банг, хотя до этой минуты она говорила достаточно громко, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих.
— В самом деле, где твой отец, Тхюи?
— На той стороне!
Банг всегда считала, что ее жизнь невыносима. Но жизненные невзгоды Тхюи так глубоко ее потрясли, что она поняла: на долю Тхюи выпали куда более тяжкие испытания.
Было уже далеко за полночь, братишка Ты давно спал, а Тхюи все еще тихонько рассказывала подруге о своем прошлом. Иногда она вдруг замолкала на полуслове, вперив взгляд в пустоту. В такие мгновения Банг с трудом превозмогала себя, ее душил гнев и нестерпимая обида за подругу, за себя… Слушая Тхюи, она все больше изумлялась. Да, жизнь Тхюи очень отличается от ее собственной. Когда Тхюи появилась у них в баре, Банг почему-то сразу почувствовала к ней расположение, ибо было в этой девушке что-то притягательное. Банг хотелось протянуть ей руку помощи — ведь она столько горя вынесла, — хотелось поближе узнать ее, потому что было в ней что-то от самой Банг.