«С именем капитана Хюйена у всех связаны кошмарные воспоминания. Подумать только, несчастная Тхюи побывала в лапах этого отъявленного садиста! Каково же ей пришлось, даже представить страшно!..» — думала тетушка Ти.
Тхюи рассказывала о самых страшных днях своей жизни, а тетушка Ти, внимательно слушая ее, вдруг вспомнила Винь Ко. Если бы не помощь односельчан, поддерживавших связь с революционной базой, если бы эта связь вдруг по каким-либо причинам не сработала, Винь Ко остался бы совсем один и, как знать, чем все это кончилось бы для него… Страшно подумать, что могло бы с ним произойти, будь он не парнишкой, а девчонкой и окажись на месте Тхюи!
Море грозно шумело, словно проклиная свору извергов, жрецов насилия, разрушения, лжи и предательства. Не только Тхюи ненавидит их: вся страна, весь народ уже вынес им приговор. Тхюи — их жертва и живой свидетель их страшных преступлений. И каждая новая жертва — это свидетель. Морские волны пенились у берега, вода то отступала, то с грохотом обрушивалась на него. Во имя великой цели люди идут на жертвы. Родители оставляют детей и уходят на фронт бить врага, но ведь не обязательно каждый участник освободительного движения должен идти на жертвы подобного рода — все зависит от конкретной ситуации, конкретных условий, а они бывают разные… Тетушка Ти готова была прижать к своей груди всех обездоленных, ей хотелось обнять Тхюи, приласкать ее. Сердце Ти разрывалось от сострадания к этой девушке, так много пережившей, но она сдержалась и продолжала молча шагать рядом с Тхюи.
По указанию руководства подпольного движения тщательно проверялись люди, которые могли бы быть привлечены к работе.
«А что, если Тхюи все-таки не дочь кадровых работников? Что тогда?..» — снова и снова задавала себе тетушка Ти все тот же вопрос.
— Послушай, Тхюи! — мягко сказала она, повернувшись к девушке, — что это за друг, с которым ты делилась своими сокровенными мыслями?
Тхюи вздрогнула, но сделала вид, что не расслышала вопроса.
— Ты не можешь мне об этом сказать? — продолжала тетушка Ти.
— Нет! Не могу! Я не могу назвать его имени!
— Ну, а если мне очень нужно это знать?
— Очень нужно знать? — Тхюи резко обернулась к тетушке Ти и, нащупав в темноте ее плечо, сказала извиняющимся тоном: — Тетушка Ти, возможно… возможно, я огорчу вас, но я не виновата, я не могу поступить иначе…
— Но я должна знать его имя, мне надо знать, с кем ты говорила о таких вещах!
— Вы даже не представляете себе, тетушка Ти, сколько я всего передумала за последний месяц! Но могу лишь одно сказать: мой друг — очень, очень порядочный человек, он так хорошо ко мне относился, и я должна отплатить ему тем же…
— Но почему я должна верить, что это действительно порядочный человек? Может быть, ты говорила с майором Дорисом?
— Тетушка Ти! — сказала Тхюи дрогнувшим голосом и даже отшатнулась. — Да как же могла я говорить о таком с этим Дорисом! Разве это возможно?!
— Да, вряд ли… — согласилась тетушка Ти. — Майор Дорис говорит с тобой лишь о своей любви.
Тетушка Ти быстро зашагала вперед, Тхюи нагнала ее и пошла рядом.
— Нет. Дорис никогда не говорил мне о своей любви, — торопливо заговорила она, словно оправдывая майора.
— Да ну?! — Тетушка Ти пошла медленнее. — Неужели майор Дорис никогда не изливал тебе своих чувств, не пытался соблазнить тебя, зазвать к себе домой, например?
— Нет, никогда.
— И никогда не просил тебя о свидании?
— Нет, ни разу! А почему вы спрашиваете об этом? Неужели вы все-таки думаете, что друг, о котором я говорила, — это Дорис!
Нет. Тетушка Ти вовсе не думала этого. Она думала о том, как добиться, чтобы Тхюи поняла ее?! Полы их платьев соприкасались, морской ветер ласково обвевал лица. У этой девушки такие правдивые, такие чистые глаза… Нет, нельзя сомневаться в ее искренности…
— Тхюи, твоя история очень меня взволновала. Не знаю, какие слова я должна тебе сказать, пойми только, что я очень тебе сочувствую и очень тебя ценю…
Тетушка Ти почувствовала, как задрожала в ее руке рука Тхюи. Ничего, бывают моменты, когда трудно, просто невозможно скрыть свои чувства. Как хорошо, что Тхюи после всего пережитого сохранила способность глубоко чувствовать. Она умеет по-настоящему ненавидеть и по-настоящему любить…
— Каждому хочется иметь свой дом, семью, — продолжала тетушка Ти, — каждому хочется быть рядом со своими близкими, заботиться о них… но наступает пора, когда во имя высокого долга приходится жертвовать не только любовью, но даже своею жизнью, когда приходится отказываться от всего личного, подчиняясь велению долга… — тетушка Ти немного помолчала, а потом пояснила: