Ты с удивлением посмотрел на сестру, потом на юношу, присевшего рядом с ней. Значит, они были знакомы раньше? Иначе откуда этот незнакомый юноша сразу узнал его имя? И потом он спросил про маму…
Ты показал юноше пойманную бабочку, но тот не шелохнулся, губы его были плотно сжаты, и Тхюи сидела, словно каменное изваяние у озера, мимо которого они недавно проходили…
— Тхюи, я не хочу ничего скрывать от тебя и скажу тебе правду: весь этот год я не находил себе места, не мог забыть тебя. Я искал тебя.
— Искал?
— Да. Я искал тебя.
Кхиет немного оживился.
А Тхюи по-прежнему молчала, задумчиво глядя куда-то вдаль. Небо из лазоревого стало светло-серым.
— Представь себе, я ведь разыскал твою тетушку Зьеу, расспрашивал о тебе односельчан. Слышишь? Но никто не мог сказать мне, куда ты исчезла. Они пытались разыскать тебя, спрашивали о тебе всюду, где могли… Знаешь, у вас там сейчас большие перемены… Но об этом не стоит говорить здесь…
Тхюи слушала Кхиета, и слова его постепенно выводили ее из состояния оцепенения. Значит, в родной деревне происходят перемены… Правда, об этом Тхюи знала от Винь Ко, из газет и информационных бюллетеней, напечатанных на ротапринте, — их приносили в бар офицеры. Но зачем Кхиету понадобилось разыскивать ее да еще ездить в деревню? Если бы не случай, они никогда бы, наверное, больше не встретились… И лучше бы не было этой встречи!
— Я решился на поиски, хотя в руках у меня был лишь весьма сомнительный адрес, указанный в истории болезни… Разве я мог предположить, что обыкновенная прогулка в парке… что мы сегодня встретимся! Тхюи, это нужда заставила тебя пойти в бар? Верно?
— Знаешь, Кхиет, лучше нам не говорить на эту тему! — ответила она, медленно поднимаясь со скамьи. — Надеюсь, тебе не надо объяснять, был ли выбор у такой девушки, как я, да еще с братом на руках. Да что там говорить! Я одна из многих!
Она окликнула братишку. Кхиет отдал мальчику бабочку, не сводя изумленного взгляда с Тхюи. Да и как тут не удивиться: эта хрупкая, беспомощная девушка, которая рассказывала ему свою историю год назад в госпитале в Хюэ и горько плакала, теперь была совсем не похожа на ту, прежнюю Тхюи — в голосе появилось столько твердости, столько горечи и желчи.
— Ну, пошли, — сказала Тхюи, обращаясь к брату. Потом взглянула на Кхиета. — Я хочу пожелать тебе…
Кхиет загородил ей дорогу.
— Подожди, Тхюи, я даже не успел поговорить с твоим братишкой, не успел сказать то, что я давно собирался…
Мальчик удивленно таращил глаза, переводя взгляд с Кхиета на Тхюи, потом зашагал рядом с сестрой.
Кхиет понял, что ему не удастся остановить Тхюи, и неуверенно двинулся за ней.
— Извини меня, Тхюи, если я, сам того не желая, обидел тебя.
Тхюи молчала. Разве Кхиет чем-то виноват перед ней? Почему же тогда она обрушила на него столько раздражения, почему она держалась так недружелюбно? Ни с кем она не позволяла себе такого тона. Вокруг нее было немало всяких подонков, но она всегда была сдержанной… А Кхиет… он вовсе не заслуживал плохого отношения, наоборот… Почему же она пытается избежать новой встречи с ним? Разве она не хочет этой встречи? Нет, совсем не то… Тхюи почувствовала, что она уже почти не владеет собой, что ее переполняет какое-то странное волнение… Но нельзя давать волю чувствам, нельзя…
— Нет, Кхиет, ты меня вовсе не обидел… И не думай больше об этом, — Тхюи крепко сжала ручонку брата.
— Я приехал в Дананг повидаться с дядей. И пробуду здесь еще несколько дней. Мне хотелось бы встретиться с тобой… с тобой одной!
Он хочет новой встречи? И его не останавливает ремесло, которым вынуждена заниматься Тхюи?
— Ты молчишь? Можно, я провожу вас домой?
Тхюи растерялась. Нет, нельзя, незачем Кхиету знать, где она живет!
— Послушай, Кхиет, у нас нет дома и не нужно нас провожать. Если ты хочешь что-то сказать мне, говори сейчас, зачем нам снова встречаться. — В голосе Тхюи звучала горечь. — У нас нет постоянного пристанища, мы живем где придется, я по двенадцать часов в день прислуживаю в баре. Да имеешь ли ты представление о том, что такое девушка из бара? Девушка из бара почти не отличается от проститутки… А ты… — Тхюи усмехнулась. — Ты наверняка за этот год сделал успехи? Ты ведь скоро станешь врачом…
Тхюи прибавила шагу, ее бледное лицо чуть-чуть порозовело.
— Тхюи, я понимаю, чем вызвано это раздражение, этот тон… И все-таки я очень хотел бы поговорить с тобой!
Он продолжал шагать рядом с девушкой. Как она сказала? Сделал успехи… Нет, он не мог спокойно отсиживаться в институте, зарывшись в свои книги. Сейчас, когда власти вознамерились загнать молодежь в клетку, связать по рукам и ногам, лишить свободы, разве мог он продолжать учебу, когда самое дорогое, самое святое безжалостно растоптано, поругано! Он стал борцом.