– Да как считаете нужным, – Алиса не очень представляла, что такое «кофе».
– Ох, что ты стоишь, садись! – хозяйка ногой вытащила из-под мойки табурет и ловко подвинула его к Алисе, не отходя от плиты. Вот в ковшике вспухла шапка коричневой пены, кукла сдёрнула его с огня и ловко разлила тёмную жидкость по двум кружкам. По комнате поплыл изысканный, горьковато-пряный аромат. Алиса вдохнула его, взяв кружку в руки, осторожно пригубила – и зажмурилась. Ощущения были совсем другими, чем от чая, но восхитительными.
– Нравится? – незнакомка села на смятую кровать.
– Ещё бы! Спасибо… простите, я не знаю, как вас зовут. – Алисе стало неловко перед этой неожиданно гостеприимной куклой.
– Милая, во-первых, на «ты», а во-вторых, Ханна. Я соседка Милашки. А ты, я так понимаю, её подруга?
– Ну… да. Я Алиса.
– Очень приятно. Чувствуй себя как дома! И прости за беспорядок…
– Всё хорошо, – Алиса улыбнулась. Если бы она ещё знала, каково это – чувствовать себя дома. А уж какой беспорядок царил в «доме», где она очнулась!
– Я так рада, что ты пришла! Я всегда хотела, чтобы у Милашки появились друзья вне службы. Ты же не из наших, я сразу вижу.
– А ты?..
– Департамент Информации.
Ясно. Значит, это та самая подруга, о которой говорила Милашка.
– И давно вы знакомы? Не стесняйся, милая, – улыбнулась Ханна, заметив замешательство Алисы и поняв по-своему. – Я знаю, что говорят про наш Департамент, но поверь, мы не какие-то там пауки-шпионы, которые собирают компромат на всех и каждого. Тем более, ты дружишь с Милашкой!
– Ну, если честно, мы только сегодня познакомились… – и как-то само по себе вышло, что Алиса выложила Ханне свою историю. (Разумеется, опустив многое – часы-саркофаг в заброшенной квартире, загадочную запись, события в больнице – и кое-что присочинив).
– …В общем, они сказали, что будут узнавать, кто я, – закончила Алиса. – А мне некуда было идти, так что я пришла сюда, – она замолчала, втайне напрягшись: поверят ли ей?
– Бедняжка! – покачала головой Ханна. Если что-то в истории Алисы и показалось ей подозрительным, виду она не подала. – Сколько на тебя свалилось! Но ты молодец, смелая. Надеюсь, они быстро справятся с выяснением личности. Я бы помогла, но это не моё ведомство… А что это у тебя за конверт?
– А, попросили Милашке передать, когда узнали, что я к ней еду. Сказали, это насчёт меня… Я не заглядывала! – солгала Алиса.
– Они в своём Департаменте совсем уже обнаглели! – фыркнула Ханна. – С гражданскими приказы передавать… Хотя, с них, придурков, станется. Подумать только, бедную Милашку в этот паучатник одну послали! Спасибо, что спасла её, я теперь твоя должница.
– Да ладно, что ты!
– И не спорь. Мы с Милашкой давние подруги. Не знаю, как бы я жила, если б её потеряла… Давай ещё по одной?
Девушки успели выпить ещё по кружке, и Ханна как раз учила Алису варить кофе («Главное – не спускай глаз, чтобы не сбежал! И если сыплешь соль, то самую чуточку, вот на кончике ложечки!»), когда дверь открылась и вошла Милашка.
– Алиса! – изумлённо воскликнула она.
– Милашка! – обрадовалась Алиса, обернувшись. Естественно, кофе тут же сбежал, зашипев на плите.
– Вот и свиделись! – подытожила Ханна, схватив тряпку. – Ты где ходишь, рыжая, мы уже заждались!
– Сдавала отчёт… А ты как тут оказалась, Алиса?
***
Спустя несколько минут объяснений и ещё один заваренный ковшик кофе, девушки расселись на кроватях. Ханна специально ради особого случая достала из шкафчика над плитой три расписных чашки – и оттуда же добыла полупустую бутылку золотой жидкости, и с усмешкой плеснула в каждую чашку по чуть-чуть. «За дружбу и знакомство положено!», пресекла она возражения Милашки.
Алиса прихлёбывала кофе, в котором появился новый привкус и незнакомый, сладкий и насыщенный запах. Тревоги отступили, внутри стало как-то хорошо и тепло, как будто в шестерёнки ей щедро влили чистого, прозрачного масла.
– Что это? – спросила она меж неспешными глотками.
– Ром. «Старый Буканьер», отличный сорт, с Цветочных Островов, – Ханна щёлкнула пальцем по бутылке. На ярлыке был изображен свирепый лягух с повязкой на глазу, со знаменем и зазубренным тесаком в лапах. – Если меры не знать – яд похуже любого окислителя; но вот так, по капельке в кофе, да в честь праздника…
– С капельки ручей начинается, – назидательно заметила Милашка (впрочем, тоже пившая кофе). – А с ручья река, и вот хоп – ты в ней уже и потонула! И какой такой сегодня праздник?
– Солнышко моё, сколько уже у нас эта бутылка в шкафу? Пять лет! – мягко возразила Ханна. – И разве не праздник, если ты от гибели спаслась, да ещё и подругу нашла?