Алиса рассмотрела трёхцветный напиток в бокале светловолосого, и поняла, что это он заказывал «Флаг Конфедерации». Рядом с блондином за столом восседал огромный, как скала, тип в глухом плаще с низко надвинутым капюшоном; перед громилой стояла большая кружка.
– А если вдруг у вас не сложится со сделкой? – уточнила Милашка.
– Тогда всё равно по пути, если пожелаете! – усмехнулся блондин. – Нам не так и важно, куда ехать.
– Спасибо, мы подумаем, – повторила Милашка и притянула Алису к себе: – Вольный торговец. Лучше с ним не связываться. Мало ли какая у него тут «сделка», может, контрабанда!
Следующий кандидат оказался колоритнее всех: лягушка-рыцарь. Одет он был в доспех из стальной кирасы с отчеканенным на брюхе солнцем и шлема, похожего на миску с большими глазницами и коваными украшениями. Алиса с трудом сдержала смех – очень уж было похоже, что лягух напялил на себя самовар со стойки, нацепив на голову крышку!
– Если желаете квак можно скорее достичь Наква-квальни, преквасные дамы, для меня будет честью сопровождать квас! – величаво заявил лягух. – Моя верная скваковая жаба Кванстанция вынесет троих. И я не возьму с квас никвакой платы – во исполнение обета творить добро, кваторый я принёс перед святой Пирамидой! – он изобразил лапами крышу домика.
Алиса не удержалась и фыркнула в кулачок, притворившись, будто чихнула: до того потешно звучали речи зелёного паладина.
– Честь и хвала вам, отважный рыцарь! Мы подумаем, – пряча улыбку, промолвила Милашка. – Бродячие рыцари обычно честный народ, но ты хоть раз на жабе ездила? – шепнула она Алисе. – Эта его Констанция, она ведь не бегает, а скачет! Все шестерёнки внутри растрясёт, потом по врачам ходить будешь…
– А что за Пирамида у них?
– Эволюционная Пирамида. Лягушки поклоняются эволюции, а себя считают её вершиной.
– А мы тогда кто?
– Никто. Мы для них вообще нежить: противоречим их драгоценной «настоящей, биологической жизни»! – Милашка презрительно хмыкнула. – А то зачем бы, ты думаешь, мы столько с ними воевали? Им нас не понять: для них, если ты из стали, а не из слизи, ты вроде как не взаправду живой. Ну, в последнюю войну-то мы их так отделали – будут помнить, что сильней, железо или сопли!..
– Не любишь ты лягушек.
– Почему не люблю? – искренне удивилась Милашка. – Я не люблю, когда меня не любят без причины, вот! А с нормальными лягухами я всегда ладила. Тем более что они и хорошего много делать умеют…
На маленькой сцене в задней части зала появились несколько лягушек и принялись расставлять музыкальные инструменты. При виде них Милашка просияла:
– Вот! Сейчас сама увидишь: точней, услышишь. Садись поудобней!
Лягушек было четверо. Перед одним были расставлены в ряд большие и малые барабаны-тамтамы, у второго в лапах была труба. Ещё одна, молоденькая лягушка в цветастом платье, уселась за пианино.
Разговоры в зале стихли, посетители повернулись к сцене. Наконец вперёд вышел толстый лягух в шляпе с пёрышком и чёрных очках, держащий саксофон. Улыбнувшись, он приподнял шляпу, поприветствовав публику, и поднёс мундштук ко рту.
Саксофон выдал протяжную, вибрирующую ноту: ещё до того, как она оборвалась – вступил низкий, звучный голос трубы. Ударник начал похлопывать по барабанам, задавая ритм, а потом наконец дождём пролились звуки пианино… И зазвучала музыка.
И музыка эта была не такой, как мотивчики по радио или мелодия, сыгранная Ханной. Музыка эта плыла волнами, подхватывала и несла с собой, маня и убаюкивая разом – сквозь стены, по руслам городских улиц в зареве неоновых огней, под звёздами и луной. Трубач и саксофонист раздували зобы, извлекая из инструментов невероятные рулады. Алисе вдруг представилось, что она больше не в захудалой кантине, а где-то среди зеркал, пальмовой листвы и алого бархата – и в пальцах её бокал изысканного ликёра, а в нём сияет упавшая звезда…
«А вы не чужды прекрасного, душенька», мягко заметила Госпожа Икс где-то на краю сознания. Алиса даже внимания не обратила, подавшись вперёд и ловя музыку всем телом. Всем сердцем.
– Ну как, пробрало? – с улыбкой спросила Милашка, когда музыка стихла и зазвучали аплодисменты.
– Потрясающе… Что это?
– Джабз. Лягушачья музыка, наверное, лучшее, что они принесли в культуру. У лягух лапы с перепонками, струны щипать они мало годятся – а вот дыхалка мощнейшая, никто так на духовых не играет, как они. Поэтому инструменты у них – сплошь трубы, флейты и саксофоны, да ещё ударные. О, слушай!