На этот раз заиграл совсем другой мотив, весёлый и бодрый. Барабанщик вовсю лупил по перепонкам тамтамов, рассыпая дробные такты, трубач выгибался и запрокидывался, задирая жерло трубы к потолку. Алиса с улыбкой похлопывала ладонями по коленям, затем поймала себя на том, что притопывает ногой… А потом, сама того не ожидая, вскочила из-за стола и схватила Милашку за руку:
– Пошли танцевать!
– А? Да ладно тебе!.. А т-ты знаешь, как?
– Не знаю, но, кажется, умею! – рассмеялась Алиса.
Народ одобрительно загудел, забил в ладоши. Безучастным оставался лишь гигант в плаще: его светловолосый сосед куда-то делся из-за стола, как заметила Алиса краем глаза…
Впрочем, ей было не до того – она танцевала. Казалось, тело само вспомнило нужные движения. Кукла изгибалась, поводя плечами, и щёлкала пальцами над головой, как кастаньетами, ноги отплясывали в такт, выбивая дробь. Вот она лихо провернулась на каблуке, и коса её хлестнула по воздуху.
Милашка двигалась не так уверенно, но постепенно разошлась; на лице её засверкала улыбка. Пару раз девушки хватались за руки и то притягивали друг друга к себе в танце, то просто отбивали каблуками ритм. На финальной ноте Алиса крутанула Милашку вокруг себя, так, что подруга чуть не споткнулась – и сама же поймала её за талию. Музыка смолкла, и зал взорвался аплодисментами, на этот раз куда громче.
– Ого!.. вот это да, – выговорила слегка опешившая Милашка, когда девушки сели за стол. – Т-ты… всегда так умела?
– Не знаю, – блаженно ответила Алиса. Голова сладко кружилась, и снова в груди было тепло, как будто она обрела ещё одну частичку себя.
«Да вы произвели фурор, девочка моя!», с весёлым удивлением сообщила Госпожа Икс. «Народ ликует и рукоплещет. Поистине, лишь ради таких минут стоит жить».
«Неблагоразумно», осуждающе покачал головой Полковник. «Привлекать к себе лишнее внимание – сейчас, когда тебя, возможно, разыскивают? А ты можешь поручиться, что в этой дыре нет шпионов Канцелярии?»
«Ах, Полковник, вы несносный зануда!» Та, что сейчас лихо отплясывала, упала на диванчик рядом с воякой, обмахиваясь кружевным веером. Тоже похожая на Алису – но не совсем она: на Плясунье было красно-жёлто-зелёное платье с оборками, щёки нарумянены, распущенные волосы украшены розой. «Неужели вы после такого нервного дня откажете девушке в маленькой радости потанцевать?»
«Вправду, друг мой», поддержала новую гостью Госпожа Икс. «Шпионы? Полноте, Канцелярия сейчас сидит рядом с нами! А все, кто в этом зале – либо чужаки, либо сами хотят уехать отсюда. Такой народ, как эти бродяги, не станет лезть в чужие дела!»
«Моё дело предупредить», проворчал Полковник. «И не могу не заметить, милочка, что ваше вольнодумство перешло все границы: ваше конфедератское платье претит моему патриотическому чувству!»
Конфедератское? Алиса сама не поняла, откуда закралось в её фантазии это словечко. Ах да, тот напиток у вольного торговца в бокале… вот откуда взялись цвета платья.
Что ж, гостей в её голове прибавилось. Сперва Госпожа Икс, потом Полковник… а теперь ещё и Плясунья!
Алиса покосилась на соседний стол. Светловолосого по-прежнему не было, а его безликий спутник прихлёбывал из кружки морс.
– Браво, – раздался голос у неё за плечом, и кто-то размеренно хлопнул три раза в ладоши. – Браво, сударыни! Стоило зайти сегодня вечером в Гавань лишь ради того, чтобы увидеть такое сокровище, как ваш танец! Разрешите к вам присоединиться?
Это был рослый, богато одетый мужчина в белом плаще, нарядно расшитом зелёным бисером и синим стеклярусом. Тёмное, широкое лицо было инкрустировано крапинками золота на щеках, чёрные волосы заплетены в косички, собранные петлями.
– Выражаю своё восхищение, – торговец опустился на скамью напротив девушек. – Позвольте представиться, Мадеус Перванш, купец второй гильдии. Что привело таких красавиц в это печальное место?
– Печальное? – переспросила Алиса.
– Разумеется! Когда кто-то ищет для себя других краёв, не значит ли это, что он несчастен, ибо оторвался от корней? Истинное счастье – дом и очаг… О, я же забыл спросить ваши имена!
– Алиса…
– А я Милашка. Д-добрый вечер, сударь Перванш! – Милашка оживилась. – Мы едем на север, в Наковальню.
– Ах, да! – Мадеус будто только что заметил табличку на столе. – Сколь неподобающи суровые северные края для юных и прекрасных цветов… Но мне ли осуждать вашу волю. Тем более что мы и сами направляемся туда.