Ртом я попытался поймать воздух и успокоиться. Помолчав какое-то время, я краем глаза взглянул на Кэти, но она лишь смотрела себе под нос, не проронив ни слова. Мы подъехали к месту назначения, и я остановился. Кэти немного осмотрелась вокруг и перевела взгляд на меня. Но мой взгляд был сосредоточен на моих руках, я боялся поднять глаза и разжать мертвые пальцы на руле.
– Тот день я помню, как сегодня, – продолжил я тихо, прикрыв глаза. – Мы просто поехали в магазин, хотели купить детские шторы в комнату малышки Элизабет. Знаешь, такие милые, с детскими картинками. Какие-то облачка и мишки. Мы нашли их в интернете, но ехать за ними пришлось на другой конец города. Мне так не хотелось туда ехать, но беременные такие упертые, ты не поверишь. Если ей что-то ударило в голову, то тебе не сбежать. Если бы я только знал…, – вздохнул я и открыл глаза. – В общем, в нас на всей скорости въехал какой-то пьяный выродок, который уснул за рулем и потерял управление, – я услышал испуганный резкий вздох Кэти, отчего мой голос начал дрожать. – Они погибли в ту же секунду. Моя Анна и моя малышка Бэтти, так и не увидев свет, – с трудом договорил я.
Воздуха вдруг резко стало не хватать, и я начал захлебываться. Упав лицом на руль, я закрыл его локтями. Стоило произнести все историю вслух, как мой мозг осознал, что это все действительно произошло. Это все было моей жизнью! У меня была Анна, моя любовь. А теперь ее не стало. Нет, и никогда больше не будет. Не будет висеть в маленькой розовой комнате шторы с облаками. Я никогда не услышу восторженные крики Анны, когда она увидела бы первую улыбку нашей дочки. Ее заспанное и уставшее лицо, когда мы проснулись бы от детского плача в три часа ночи, и я бы сказал ей: «Спи, любимая, я сам».
– Эй, тшш, – попыталась Кэти оторвать меня от руля.
Никогда не увижу, как смеялась бы Анна, как я меняю подгузник. Как она радовалась бы, увидев первый шаг нашей дочери, первое слово. Школа, первые ссоры с Бетти, когда обе бы искали поддержку в моих глазах. А что бы мог я сделать? Как можно встать на чью-то сторону, когда ты так безумно любишь их обеих? Переходный возраст моей малышки, первые парни, которых я бы встречал с ружьем. Первое разбитое сердце…
– Эй, Джей, иди сюда, – удалось Кэти вырвать меня из мыслей.
Оторвав меня от руля, она притянула меня к себе. Зарывшись лицом в ее шею, я издал несколько громких всхлипов. Никогда раньше не давал вырваться всем моим эмоциям наружу. И вот тогда, с ней, меня прорвало. Я не мог и не хотел больше держать это в себе. Это поедало меня столько лет, что от моей души остался только огрызок.
– Джеймс, я…, – начала Кэти, но ее дыхание начало сбиваться.
– Прости, – смог лишь выговорить я и продолжил всхлипывать у нее на плече.
– Нет, все хорошо, – сказала она срывающимся голосом, поглаживая меня по голове. – Джеймс, мне так жаль. Это так ужасно. Я даже не знаю, что нужно говорить в такой ситуации, но я тут. Я с тобой.
– Ты со мной, – шепотом повторил я.
– Да, я здесь, – снова сказала она и обняла крепче.
С трудом я немного успокоился и аккуратно оторвался от ее плеча. Я поднял на нее свой взгляд и увидел, что на ее щеках заблестели дорожки от слез.
– Прости, я не хотел, чтобы ты плакала, – я поднял руки и вытер ее слезы.
– Хватит извиняться, – одернула она меня.
– Хорошо, – попытался улыбнуться я.
Медленно, но верно, мое дыхание восстановилось. Кэти поглаживала меня по плечу и сочувственно смотрела. Сложно было сказать, помогал этот ее взгляд или делал еще хуже.
– Давай прогуляемся, – сказал я.
Кэти кивнула в ответ, открыла дверь и вышла из машины. Я сделал глубокий вдох, чуть задержал дыхание и резко выдохнул. Пришло время вернуться к началу. Нельзя было больше жить и заставлять себя думать, что этого всего не было.
Открыв дверь машины, я вышел на улицу. В нос ударил до боли знакомый запах свежеиспеченного хлеба, издающегося из маленькой пекарни неподалеку, и мне стало не по себе. Кэти повернулась ко мне и закуталась плотнее в свою куртку.