Тони помирился с Люси, поэтому каждый раз, когда отвозил меня в больницу, совал мне контейнеры с домашней едой, приготовленной ей. Я делал недовольное лицо, но всегда съедал все и отдавал ему обратно пустые контейнеры. Он лишь самодовольно улыбался и взамен давал новые блюда. Готовила Люси бесподобно, стоило отдать ей должное. А ее мексиканские блюда я уплетал за обе щеки.
Первые дни рана причиняла много неудобств. При любом резком движении появлялась тянущая тупая боль, которая потом не проходила часами. Но это не мешало мне ползать в магазин напротив, чтобы купить виски и замороженную пиццу, что, как я понял только тогда, была действительно отвратна на вкус. Удобнее всего мне было лежать горизонтально, тогда рана почти не болела. Но лежать и пить у меня никак не выходило, содержимое стакана вечно проливалось на подушку, стекая по моим щекам и шее. Один раз жидкость даже попала мне в нос, и от кашля рана заболела так, как будто в меня выстрелили снова. Поэтому мне пришлось найти более ли менее подходящую позу, в которой мне было комфортнее всего находится: пришлось расправить диван, положить под спину две подушки, вытянув ноги вперед. Так у меня получалось не проливать содержимое стакана. Я пытался лежать в такой позе, не двигаясь. Даже если я хотел в туалет, терпел до самого последнего момента. Но со временем боль становилась все меньше, переходя в зуд.
А спустя почти три недели, когда дома кончилась вся выпивка, я даже решил наведаться в бар через квартал от моего дома, чтобы хоть как-то разнообразить свой больничный. И догнаться.
– Джеймс, здарова, – поприветствовал меня бармен. – Давненько тебя не было, куда пропал?
– Служебное ранение, – угрюмо ответил я и уселся на высокий стул у барной стойки, чуть поморщившись.
– Оу, ничего себе, – удивленно сказал он.
– Издержки профессии, Марк.
– Расскажи это дамочкам справа, – он наклонился ко мне. – Они тебя пожалеют.
– Сегодня я хочу просто выпить, – чуть тише ответил я ему, положив локти на стол. – Оформи мне, как обычно.
– Как скажешь, – покорно сказал он и отошел, чтобы налить мне виски.
Я сделал большой глоток из своего третьего стакана, как кто-то подошел ко мне сзади и резко схватил меня за талию, причиняя резкую боль.
– Джеймс, привеееет! – услышал я протяжный пьяный женский голос.
Чуть не вскрикнув от боли, я резко скинул с себя чужие руки и оттолкнул даму от себя со всей силы. Я повернул злобный взгляд на источник моих страданий и лицезрел Риту. Или Рэйчел, никак не мог вспомнить. Она, пьяная или обдолбанная, испуганно взглянула на меня.
– Привет, – чуть слышно поздоровался я. – Прости, у меня служебная травма, и ты очень удачно на нее надавила, – попытался оправдаться я. – Я не сделал тебе больно?
– Ох, Джеймс. Нет, все нормально, прости, я же не знала. Сильно болит? – она подошла ближе, пытаясь поднять свои руки к моему животу. Я поднял свои руки, чтобы перехватить ее и не дать ей ко мне прикоснуться.
– Нет, все нормально.
– Хорошо, что случилось? – уточнила она и положила свою руку мне на плечо.
– Огнестрельное ранение, ничего страшного, – ответил я и отвернулся.
– Бедненький, – произнесла она и завела свою руку дальше мне на шею, поглаживая ее. – Это так возбуждает. Может, поедем к тебе? Я тебя пожалею.
– Прости, не сегодня, – ответил я, не повернувшись к ней.
– Ты уверен? – переспросила она, наклонилась ближе, прижимаясь губами к моему уху, и начала покусывать мочку моего уха.
– Рэйчел! – я одернулся от нее.
– Рита, – злобно поправила она.
– Рита, – более мягко начал я и повернулся к ней. – Прости, я сегодня не в настроении.
Ее улыбка резко исчезла, и она посмотрела на меня, нахмурив брови.
– Хорошо, – обиженно ответила она, развернулась и ушла.
Кэти
Джеймса я не видела уже почти месяц. Я отправила ему сообщение на следующий день после нашей последней встречи в больнице, но он ответил, что занят и перезвонит чуть позже. Я терпеливо ждала, но он так и не звонил. Он просил дать ему время подумать, и я решила, что лучше не навязываться и не звонить самой снова. Во мне теплилась надежда, что, если я тоже буду держать дистанцию, в какой-то момент он захочет меня увидеть.
Первые дни было тяжелее всего, я заглядывала в телефон каждые пять минут в надежде увидеть сообщение от Джеймса, проверяла, когда он последний раз был в сети. У меня ужасно чесались руки позвонить ему, и мне даже пришлось удалить его номер из записной книги контактов в телефоне. После этого мне почему-то стало легче, хоть я и прекрасно знала, что до сих пор трепетно хранила его визитку.