А к зиме она снова стала говорить, хотя большую часть разговоров составляли перебранки с Аберфортом. В марте начала варить кое-какие зелья. Вообще-то это тоже было запрещено, но в отличие от применения магии не отслеживалось Министерством, хотя за ингредиентами приходилось таскаться в Лютный. Как она была благодарна Снейпу, который не доверял «глупому маханию палочкой» и заставлял их всё делать руками. Котел, зелья, кухня — прошлая жизнь была всего лишь сном, приснившимся под утро.
К новой трактирщице привыкли, хотя и не сразу. Порою можно было услышать и отборную брань в свой адрес, но чаще странным посетителям харчевни не было никакого дела до хмурой девушки в вечно траурной мантии.
* * *
— Рон! Как я рада тебя видеть! — незнакомка сжала Уизли в крепких объятиях. А потом он понял, что это Гермиона. Коротко обрезанные волосы выгорели до рыжины, обветренная кожа была покрыта явно не пляжным загаром, черная рубашка под горло и черные брюки.
— Ты изменилась, — наконец пробормотал Рон.
— А, — Гермиона махнула рукой, — волосы чуть подстригла. Значит у Гарри свадьба? Только поэтому и вырвалась, ты же знаешь...
Она старалась говорить беззаботно, но парень жестко оборвал её:
— Знаю. Пошли.
И они аппарировали в «Нору». Рон быстро протащил Грейнджер по коридорам и наложил несколько заглушающих на свою спальню.
— Что-то случилось? — встревожено спросила Гермиона.
— Случилось! В твой закрытый институт не пробьешься! — Уизли нервно заходил по комнате.
— Рон, но он потому и называется: закрытый, — деланно спокойным тоном сказала Грейнджер.
— Что у вас там за исследования?! Это правда, что вы добываете магически потенциальную руду?
— Я не могу об этом говорить, — сухо ответила Гермиона, — но это абсолютно безопасно.
— Безопасно?! — Рон рванул на ней рубашку, обнажая уродливый, не до конца заживший ожог на шее и спине. — Может и волосы для красоты остригла?!
— Они загорелись, — тихо сказала Гермиона.
Парень обессилено упал на кровать и закрыл лицо руками.
— Всё хорошо, Рон. Только не надо больше срывать с меня одежду, твоя жена может неправильно понять.
Грейнджер взмахом палочки починила порванную рубашку и стала одеваться.
— Почему вы не можете жить нормально? — глухо спросил Уизли. — Любить, создать семью, воспитывать детей? Почему ты и Гарри разрушаете себя?! Война кончилась!
— Я знаю, — тихо сказала Гермиона и обняла друга за плечи, — но я не могу иначе.... А что с Гарри?! Ведь он женится?
— Нет, не женится. Нам надо было как-то выманить тебя из твоих лабораторий. А наши письма читают.
— Что за бред? Кому это нужно?
Рон грустно усмехнулся:
— Это не бред. И многим нужно, если народный герой сходит с ума.
* * *
— Гарри! — Гермиона аккуратно наступила на скрипящую половицу на кухне дома № 12 на площади Гриммо.
Поттер сидел на полу и кочергой ворошил угли в старой печке. Гарри медленно повернул голову на звук голосов и спокойно поглядел на гостей. По его измученному какой-то тайной болезнью лицу блуждали огненные тени. Они спотыкались о резкий излом бровей, вспыхивали золотистыми искрами в пушистых ресницах, ласкали плотно сжатые губы. Поттер долго смотрел на старую подругу, а потом кивнул и протянул ей руку, не говоря ни слова и не вставая с пола.
Гермиона вздрогнула всем телом и упала на колени рядом:
— Гарри! Гарри! — прижимала ладони друга к своим губам.
Она плакала, чувствуя, как помедлив, он кладет руки ей на спину, обнимая.
Потом Поттер аккуратно снял с огня старый мятый чайник и разлил в три кружки горячий травяной чай. Ухнула сова за окном, осенний ветер задребезжал стеклами, несколько толстых свечей, «плача», освещали тусклыми отблесками кухню. Трое друзей всё также сидели за выскобленным деревянным столом, пили горький чай, а музыка все лилась и лилась из старого патефона.
— Пойдем спать, Гарри, уже за полночь давно, — наконец тихо сказала Гермиона.
Поттер посмотрел на неё тоскливыми зелеными глазами и впервые за эту встречу разлепил губы:
— Я не сплю.
— Зелье можно пить только раз в три дня, — объяснил Рон.
Гарри встал и отошел темному окну:
— Вы идите, отдыхайте. А я... я не могу спать...